В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова

— Секундку, Леночка, — кивнул он, и не выпуская ее ладони, подошел к письменному столу и извлек из ящика «Каплю» — артефакт, что разработал сам так много лет назад. Кристалл в проволоке и плетении заклинаний — на стыке высшей магии и физической механики. Положил в карман. Снял очки и положил их на столе.

— Пойдем.

— Куда? — растерянно улыбаясь, пробормотала она. Хлопала глазками, теребила свободной рукой подол платья. Будто ждала какой-то чудесный сюрприз. Кузар улыбнулся.

— Я покажу тебе главное чудо Китежа.

Она кивнула, он пожелал — и вот они уже оказались в мраморном зале опустевшей на Рождество Темной Гимназии. Полевка ошарашенно вертела головой по сторонам, крепче сжимала руку Кузара.

Сам Кузар отправил импульс заклинания в сторону дежурного куратора, чтобы не беспокоил и уверенным шагом прошел к лестнице. Возвел руку над плитой с мозаикой, и она послушно отодвинулась в сторону. Песнь струилась и гремела, Кузар глубоко вдыхал каждый глоток воздуха и, как завороженный, спускался по ступеням вниз. Не обращая внимания, как Полёвка испуганно, но покорно, прижимается к его плечу.

А вот и сама Повелительница, череда алтарей перед ней. И крешендо кульминации ее песни, Кузар успел. Полёвка напряглась и отстранилась от Кузара, в то время как он сам мановением руки развешивал огоньки под куполом пещеры перед провалом. Внимал песни, дышал магией, освещал жертвенный алтарь.

— Что ты хочешь? — пискнула Полёвка.

Кузар широко улыбнулся и кивнул. Сделал к ней шаг. Она распахнула глаза и отшатнулась. Еще немного и заверещит, испортит такой миг, такую музыку!

Один импульс — и изо рта Полёвки больше не донесется ни звука. Второй — ее отнесло на алтарь, тот с воронами. Медленно подошел и сомкнул руки у нее на шее.

Нет, все-таки совсем не похожа на Катерину. Вырывалась, пыталась спастись. Но шанса у нее не было.

* * *

Двумя часами позже Кузар сидел в кресле в бывшей спальне матери на Остроженки. Смотрел в потолок, но прекрасная песнь стихла, а потоки магии перестали под нее танцевать. На сердце у него было спокойно. Кузар глубоко дышал и особенно остро чувствовал каждый миг жизни. Завтра обязательно нужно навестить Настеньку и подарить ей что-нибудь особенное на Рождество. Она будет рада. Его маленькая пророчица. Она поможет освободить Китеж.

Мысли прервал стук в дверь. Кузар поморщился. Прикрыл глаза, отправил импульс заклинания — Обухов. Чего это его принесло. Мотнул пальцем, замок повернулся, дверь в комнату открылась.

— Что-то срочное? — Кузар открыл глаза и повернулся к проему, в котором только что показался Обухов все в той же кожаной куртке.

— Вас видели в гимназии, у Бездны, Кузьма Юрьевич, — бесстрастно сказал он. Кузар поморщился.

— Разобрался? — Обухов кивнул. — Кто был?

— Гимназисты.

— Ты же их не тронул? — Кузар вскинул брови. — Детей мы не трогаем

Обухов улыбнулся:

— Все в порядке. Но за ними присмотрят.

Кузар кивнул и вернулся в кресло.

— Как мой артефакт внушения у Субботина?

— Отлично работает, Кузьма Юрьевич. Еще день-другой, и Субботин не выдержит.

— Его сменит…?

— Курпатов. Глупый, но ради должности пойдет на что угодно. И в расход потом пустить при случае можно.

Кузар кивнул и закрыл глаза.

— Хорошо, Обухов, хорошо. Еще немного, и Кремль будет наш.

— Приступим после нового года?

— Да. Воздействовать на граждан будет легче.

Глава 18

25 стуженя

девичья башня темной гимназии

20:00, Китеж

Маринка вприпрыжку спускалась по лестнице в трапезную. Голова не болела, шепот тихонечко маячил где-то на периферии, будто только вчера и не вытворял с ней ничего такого. Хотя… вчера что-то изменилось в ней, будто с хрустом переломилось, освободило.

Часы показывали восемь вечера — время уроков, а школа пустая, как днем. На каникулы здесь остались лишь некоторые незнакомые старшекурсники. Кураторы не дергали никого благообразностью, так что пансионеры заняли одну из трех комнат отдыха, и оттуда то и дело доносился гогот и шум. А во вторую, свободную, Маринка вчера смогла провести Алекса. И они впервые за время их знакомства не отрабатывали заклинания, а играли в приставку и болтали о книжках, музыке, жизни у неведичей. Алекс, оказывается, читал даже больше Маринки, а вот с фильмами знаком был хуже — оказалось, что его семья настолько консервативна, что в их доме не то что современных компьютеров не было, но даже телевизора. И до кинематографа он добирался только у Олега в гостях.

Такое в голове Маринки укладывалось слабо — двадцать первый век начался, как это без телевизора? Он не объяснял. Говорил легко и свободно о книгах, фехтовании и Сереже с Жориком, но на любом упоминании дома будто спотыкался, замирал на миг, и Маринка тут же переводила разговор на другую тему. Она хорошо понимала, почему о семье не то что говорить, и вспоминать может не хотеться.

Им, правда, не удалось остаться незамеченными. Мимо дежурного куратора, который вернулся на свой пост вместе с плитой над входом к Бездне, Алекс действительно прошел, не вызвав никаких вопросов и подозрений. А вот в трапезной возникла трудность.

В каникулы, как и в выходные, на столы не накрывали, и нужно было подойти за едой на раздачу. Маринка предлагала разделить свою порцию обеда пополам и принести его в комнату отдыха, но Алекс посмотрел на нее сверху вниз презрительным взглядом настоящего темного мага и тут же легкомысленно рассмеялся:

— Меня не раскусят, Темная! Ты посмотри, как естественно я смотрюсь в твоей гимназии! Да ты более светлая на вид, чем я.

Маринка неуверенно кивнула. Вписывался-то он прекрасно в черные каменные стены своей бледностью и маской высокомерности. Рома бы позавидовал. Но вот что-то ей подсказывало, что есть тут в плане Алекса какое-то важное упущение. Какое именно, понять не могла.

Дождались, пока старшекурсники уйдут из трапезной, и вместе выдвинулись к раздаче. Пусто, каждый шаг гулко разносится по большому залу. Но не успел Алекс поставить поднос перед витриной с продуктами, как из кухни вышла красналиха. Руки в боки, брови угрюмо сдвинулись:

— Вы, сдарь Вампилов, меня совсем за баламошку держите?

— Ой, — только и сказал «высокомерный темный маг» и виновато потупил взгляд.

— Что вы тут делаете? — озираясь по сторонам, строго спросила красналиха. — Ночью! В праздник! Вас же если кто увидит-то… И ладно куратор, авось просто выговор вынесут, хотя и отчислить могут! А гимназисты, думаете, будут рады вам?

— А я и не знал, что вы и у нас, и тут работаете, — растерянно пробормотал Алекс. Маринка запунцовела и зажмурилась: попали!

— Еще б вы знали, сдарь! Магам-то до нас и дела-то нет! — фыркнула красналиха. — А вы, сдарыня? Ох, ну и дел учудили.

— А может, вы просто никому не расскажете? — виновато пробормотал Алекс. — Всё равно же нет никого.

— И правила глупые, — вставила Маринка.

— А в моей гимназии меня и не ждут.

— Мы можем, конечно, уйти на псарню. Но там так холодно.

— И очень кушать хочется, — с мученическим вздохом протянул Алекс.

— У, как спелись, огурялы! — переводя смеющийся взгляд с одного на другую, грозно сказала красналиха. Взяла поварешку в руки и принялась накладывать борщ, — Смотрите не попадитесь кому!

— Спасибо! Я ваш должник на веки вечные! — радостно воскликнул Алекс, не отрывая голодных глаз от тарелки.

— Еще и клятвами разбрасывается, — хмыкнула красналиха. — В жизнь не видела таких странных магов, как вы двое. Еще и спелись, ну а! Ешьте быстро, и чтоб я вас больше на глаза не попадались!

— А как же полдник? — погрустнел было повеселевший Алекс. Маринка аж закашлялась от его борзости. Ну всё, сейчас красналиха разозлится и точно выгонит их обоих, еще и дежурному куратору расскажет! Но та лишь расхохоталась. А отсмеявшись, вытерла широкой ладонью выступившие слезы:

— Смотрите, сдарь, не расплатитесь потом, — сквозь смех сказала она. — Но хоть не у всех на глазах-то сможете? На кухню заходите в полдник — обед по-ихнему темному. Не побрезгуете? — лукаво усмехнулась она.

— Пф! Это легко, как нефиг… да? — посмотрел он на Маринку, проверяя правильность использования нового слова. — Я же странный маг. Спасибо! Вот видишь, Темная, зря боялась.

Зато теперь Маринка могла питаться не в трапезной с игнорировавшими ее гимназистами, а на кухне у красналих. Тетя Кася — так звали вчерашнюю спасительницу, — познакомила Маринку со своими, как она говорила, «коллежанками», и те сами предложили «такой ёре» спускаться на кухню к ним. Чем она не преминула воспользоваться с началом новой ночи.

Спустилась в холл, скользнула в темный служебный коридор, свернула на узкую лестницу и пошла на запах еды. Завтрак она впервые проспала, но тетя Кася, тетя Ола и тетя Бася обещали найти бедной отощавшей девочке угощений в любое время.