В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова
— Добрый вечер. Можно?
— А, это ты, сдарыня, — вяло улыбнулась тетя Кася. — Проходи-проходи. Щас соображу для тебя что-нибудь.
— У вас все в порядке? — присаживаясь рядом, поинтересовалась Маринка.
— Да, — махнула тетя Кася тяжелой рукой, камни на тяжелых браслетах сверкнули алым, дверь в кухню распахнулась, и в бытовку влетели заварочник, чашка и тарелка с вареной картошкой, сдобренной сливочным маслом. Завтракали в гимназии просто, но каждый раз Маринке казалось, что эта картошка с маслом идеальны во всем. И будто снова становилась совсем маленькой, у бабули в деревне на всё лето.
— Ну как там сдарь Вампилов? Вернулся в Светлую, надеюсь?
— Конечно, еще солнце встало, проводила до ворот, — кивнула Маринка и, рассматривая, как масло растекается по разваренным ломтикам картошки, задумалась: что ж это Алекс так вздрагивал, когда его по фамилии называют?
— Ты б побоялась, сдарыня, одной в сумерках-то гулять. Опасное это время — на улице пустота, все по домам.
— Но Китеж же безопасный, — поежившись, пробормотала Маринка. А сама вспомнила вчерашнюю встречу у Бездны.
— Может, и был безопасный, — покачала головой тетя Кася. — Вот только был да сплыл.
— Что-то случилось?
— Из реки под самым кремлем опять ведичу выловили. Мажицу! Задушили ее, — покачала головой тетя Кася. — И осенью еще двух.
— Ох, — только и пробормотала Маринка. — Так это же…
— Да, — кивнула тетя Кася, не дослушав. — И магичка-то не простая, из полицейских надзирателей, штаба их. Говорят, сильная когда-то была, еще тут в гимназии на турнирах медали брала.
— А преступника еще не поймали?
— Какое там, — покачала головой тетя Кася. — Но вот один парк леших уже подожгли. И в квартале волкодлаков дома рухнули. Маги мстят за своих.
— Лешие? Волкодлаки? — удивилась Маринка. — Но при чем тут они?
— Ну а как иначе, — грустно хмыкнула тетя Кася. — Тут уж так повелось — если с ведичем что случилось, то это кто из нелюдей загубил. Всегда на нас думают. Если полицмейстеры не найдут душителя, так и за нами, красналями, придут.
— Но… это же… Это же несправедливо! Мог быть кто угодно, другой маг! Да черт! Я же сама вчера видела! У Бездны был маг, он склонился над кем-то. Надеялись, что ничего такого. Но Алекс, Алекс же позвонил дяде — он у него жандарм! И вход в Бездну был открытый, туда же просто так не попадешь! Вряд ли же это был не кто-то из ведичей! А новостях об этом что, не говорили?
Тетя Кася слушала ее с вытаращенными глазами, прикрыв рот ладонью.
— И я пустила на кухню жандарма, — ахнула она.
— Племянника, — нетерпеливо поправила Маринка. — Алекс сказал, что дядя разберется, что у них там все под контролем!
— Конечно, под контролем, — покачала головой тетя Кася. — А то, что пока у них там под контролем, все наши дома уничтожают — это у магов так и заведено. Ох, вот не дай Бог, как двадцать лет назад будет. Тогда маг-окаём уйму ведичей передушил. И пока он к самому Председателю в кремль не явился, всё среди нас, нелюдей, убийц искали. Скольких тогда перебили! Больше всего, как обычно, лешим и волкодлакам досталось. Но и нам, и упырям, да даже домовым не сладко пришлось. Так и помню, мелкой тогда была, с матерью в подвале прятались, пока наверху маги нам весь дом переворачивали. Папку избили, брата старшого уволокли — больше мы его никогда и не видели.
— Но… почему здесь все так?..
— Ну, история-то какая. Да волкодлаки и лешие и сейчас, говорят, напасть могут, — нехотя протянула тетя Кася. — Редко, конечно. Все знают, что тронешь ведича, весь народ пострадает. Я сама-то не застала той поры, рассказывают только. Что правда с того — Бог весть. Говорят, в старопамятные времена и краснали с ведичами враждовали — нас же сюда с Польски не по своей воли привезли когда-то. А остальные магов как не любили, у! И бабка моя помнила еще, как стаи волкодлаков никому житья не давали. Ведичи не рады были пускать нас за зачарованные стены, когда в большом мире неспокойно стало. Да и мы не шибко спешили. Но больно страшно стало в большом мире… Вот и живем.
— Всё равно это как-то очень неправильно, — покачала головой Маринка. — Несправедливо.
— Уж чего удумала — справедливо! Правда и честность с чародеями да князьями ушла из Китежа. Так говорят. Ты ешь давай, ёра. А то засиделась тут я с тобой. На обед-то придешь?
— Нет, теть Кась, меня в гости позвали.
— А я-то думала, что тебя тут никто на дух не переносят. Это хорошо, что ты не одна. Хорошо. Ни красналю, ни ведичу счастья в одиночку нет.
* * *
Маринка не хотела ехать в гости к Данилу. И хотя он из всех темных был самым нормальным, а маленькая хрупкая Настя, по мнению Маринки — главным чудом Китежа, идти к ним домой, видеть их с мамой было жуть как неловко. К тому же, Данил даже не был ей другом.
Вот раньше Маринке хотелось назвать другом Вику, сейчас могла назвать другом Алекса и, наверное, Сережу. А на Данила этот «ярлык» никак не хотел прикрепляться. Соскальзывал, отклеивался, будто чего-то важного не хватало. Зато на себя другой повесился легко — «случайный свидетель», превратившийся даже в «сообщника». Тайна о запретных способностях Насти хоть и сближала, но и дистанцию между ней и Данилом будто увеличивала.
Но раз согласилась, делать нечего. Да и хотелось отвлечься от воспоминаний о зове Бездны, о человеке в шляпе. Сложила в школьную сумку игрушечные валенки для Насти, взяла у дежурного куратора печатку о выходе в город и направилась к остановке трамвая. Только перед тем как порог гимназии перешагнуть, обвела настороженным взглядом укрытый сугробами двор, тяжело вздохнула и пошла. Маринка ведь и в Челнах ни разу не уезжала одна далеко от дома, вот и в Китеже — группой на экскурсию, с Лидией Петровной погулять, с друзьями на ярмарку. А тут одной. Еще и по городу, который, оказывается, никакой и не безопасный, а со своими чудовищами в закоулках.
Лишь бы сейчас только нарисованный план не потерять, да в городе не заблудиться. Но вроде бы и без бумажки всё запомнила: прямой трамвай от центра, шесть остановок и немного пройти во дворы Выползовой улицы. Но всё равно всю дорогу сверялась с бумажкой: вдруг перепутала, села на не тот трамвай, пропустила остановку? Но справилась, вышла, улыбнулась.
Тут был совсем другой Китеж, который больше походил на Челны. Маринку окружили бледно-голубые коробки панельных девятиэтажек и трамвайная остановка между ними. Пусть трамвай не тот — старинный, на волшебной тяге и с дрессированными конями. И улица узкая — не чета широким челнинским проспектам. Зато картинка знакомая и родная. Вот уж Маринка не думала, что после дворцов, теремов и каменных домов с эркерами (или как там все эти красоты называть правильно?) она будет радоваться простым панелькам.
Еще бы за поворотом найти белую пятиэтажку с кирпичными вставками над подъездами, подняться на последний этаж по лестнице, открыть обитую черным дерматином дверь и вдохнуть запах родного дома.
Но белой пятиэтажки за углом, конечно не оказалось. Заснеженная площадка, коробка детского сада в центре панельных блоков. Большая наряженная елка, светящаяся кристальной крошкой. И тротуары до брусчатки очищены.
Маринка нашла двадцать пятый дом — ни одной решетки на окнах первого этажа. Подъезд с непривычно легкой деревянной дверью, без запоров и магнитных замков. А подъезд чистый — бежевая краска хоть немного и облупилась по стенам, но выглядела еще аккуратно. Ступеньки без плевков и окурков, запах свежий, даже горшки с цветами на подоконниках.
Все-таки Маринка не могла согласиться с тетей Касей — в городе безопасно, пока в нем оставались светлыми и чистыми открытые подъезды.
Вот лифт не походил на те, что ставили в подобных челнинских домах. Оказалось, что нужно самой отодвинуть и задвинуть за собой решетчатые створки. Кнопки были больше, та, что с цифрой «семь», нажалась с усилием. А потом поднималась узкая коробка вверх медленнее и с тряской.
Маринка нашла нужные цифры на двери, обитой окрашенной лаком вагонкой, кнопку звонка без проводов от него. Набрала полную грудь воздуха, задержала руку над кнопкой и, выдохнув, нажала. Долго никто не открывал. Маринка уже раздумывала, что лучше: невежливо нажать на звонок еще
