Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

— Вы что себе позволяете? — вдруг чётко и громко прозвучал голос Миланы. — Судя по обстановке, вы здесь не последний человек, а манеры — как у рыночной торговки. Вас вообще воспитывали или бросили на произвол судьбы?

— Вас кто просил лезть не в своё дело? — фыркнула Рукия, но в её глазах мелькнуло раздражение.

— Айнура — моя подруга. Не знаю, как в вашем кругу, но я своих не бросаю. Сомневаюсь, что от вас можно ожидать того же.

Слова Миланы попали в самую точку. Рукия слегка прищурилась. Она, как и вся её семья, отвернулась от меня тогда, в самый трудный момент. Предала.

— Значит, обрела ту поддержку, о которой мечтала семь лет назад? — язвительно хмыкнула она, переводя взгляд обратно на меня. — С тобой и правда дружат… или просто жалеют? С таким-то прошлым очень маловероятно, что кто-то захочет искренне подружиться. А уж выйти замуж… Мечтать не вредно. Пришла в роли содержанки при толстом кошельке, так и признайся.

— Кто тебе позволил оскорблять мою жену?

Голос, прозвучавший за моей спиной, был тихим, но таким леденящим, полным сдерживаемой ярости, что по спине пробежали мурашки. В следующее мгновение тяжёлая, уверенная рука обхватила мою талию, притягивая к твёрдой груди. Марат. Я невольно оперлась, и странное чувство — не страх, а мгновенное облегчение — накрыло с головой. Весь страх перед Рукией растворился, как только я почувствовала его касание.

— Ты? — прошептала Рукия, и её самоуверенность мгновенно испарилась. Она побледнела, сделав шаг назад. — Жена?

— Я. Моя жена. Что-то не так? Есть претензии? — Я почувствовала, как его грудь под моей спиной слегка вздрогнула от усмешки.

— Я…

— А ты, если ещё раз даже не так посмотришь на неё, жди ответа. Перед твоей семьёй сейчас стоит не тот мальчишка, который отступится. И, полагаю, вы в курсе, что я могу сделать. Тогда был зол, а сейчас — холоден. И действовать буду совершенно иначе. К тому же, по счастливому для меня стечению обстоятельств, мы сейчас не в городе твоего дядьки.

Взгляд Рукии нервно забегал с моего лица на Марата и обратно. Не сказав больше ни слова, она резко развернулась и почти бегом скрылась в толпе. Я смотрела ей вслед, не в силах осознать произошедшее. Слова Марата звучали странно и зловеще. Что он имел в виду? Они были знакомы? Как?

— Ты в порядке? — Он развернул меня к себе, крепко держа за плечи. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Мерзавка! — прорычал он сквозь зубы и снова обнял, успокаивающе поглаживая по спине. Я сглотнула колючий ком в горле и осторожно высвободилась из его объятий, ощущая на себе любопытные взгляды окружающих.

— Какая противная женщина, — с искренним возмущением проговорила Милана. — Не слушай её, Айнура. Завистливые и несчастные люди всегда будут пытаться уколоть тех, кто счастливее их.

— Всё в порядке, — наконец прошептала я, и голос прозвучал хрипло. — Мне нужно… я отойду в уборную.

Не дожидаясь ответа, я быстрым шагом направилась к выходу из зала. Мне нужно было побыть одной. Прийти в себя. Прошлое с болезненной настойчивостью прорывалось в настоящее. Не хочу этого! Не хочу вспоминать!

Рукия… Она была моей подругой. Я была обручена с её братом. Мы делились секретами, смеялись вместе. Я думала, мы останемся подругами навсегда. Но… когда я лежала в больнице, разбитая и опустошённая, пытаясь собрать себя, вместо поддержки я получила от неё лишь потоки грязи.

Мой брат Муслим умолял их подождать с расторжением помолвки. Просил понять, дать мне время прийти в себя. Родители плакали, умоляли не быть такими жестокими. Но они лишь отмахнулись.

— Мне грязная жена не нужна. Её уже тронули, зачем мне она? — с брезгливостью сказал тогда Беслан. Я лежала в палате, а он говорил это, стоя в коридоре, за тонкой дверью.

— Вы не уследили за дочерью, а мой брат не герой, чтобы жениться на ней после такого, — добила тогда Рукия. — Нашей семье не нужна такая невестка. Её все будут считать шлюхой!

— Это твой брат не уследил! — крикнул тогда Муслим.

— Я ей в охранники не нанимался. Хотел просто провести с ней время. То, что случилось, — не моя вина. Ни я, ни моя семья тут ни при чём.

— Ах ты, подонок!

— Вещи, что мы принесли, можете оставить себе. Но на этом всё. Больше пусть не показывается на мои глаза. Нас ничего не связывает.

Они даже не зашли ко мне. Просто вывалили всю эту грязь на моих близких и ушли. В тот момент я возненавидела не только их, но и весь мир. Я знала, что Рукия немного высокомерна, но чтобы настолько… бездушна и жестока? Я и сама не вышла бы за её брата, но они могли быть хоть немного человечнее. Не растравлять раны моих родителей такими словами.

В прохладной тишине дамской комнаты я просидела минут десять, упёршись ладонями в раковину и глядя на своё бледное отражение в зеркале. Даже не заметила, как тихо вошла Милана и встала рядом, молча предлагая свою поддержку. Как ни странно, я держалась лучше, чем ожидала. Не было слёз. Лишь лёгкая дрожь в коленях и холод внутри. Но это уже был прогресс. Огромный.

— Никого не слушай. Никогда, — тихо, но очень твёрдо сказала Милана, улыбнувшись мне в зеркало. — Пойдём. Марат там нервничает.

Я кивнула, сделала глубокий, дрожащий вдох, поправила платье, и мы вышли обратно в яркий свет коридора. Но едва мы направились к залу, как из тени колонны передо мной возник ещё один призрак прошлого.

Беслан.

Он несколько секунд молча смотрел на меня пытливым, злым взглядом, а затем, не говоря ни слова, резко схватил за запястье и потащил за собой, к боковому выходу.

— Отпусти! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучал настоящий страх. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он вытащил меня на холодный ночной воздух, за угол здания, в глухую тень, где не было людей, и только тогда отпустил, отшвырнув руку.

Меня охватил панический, животный страх. Я одна. С мужчиной. В темноте. Инстинктивно вжалась спиной в шершавую стену, глядя на его искажённое злобой лицо. Я не понимала причин его ярости. Он сам