Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами

— Ты же знаешь маму. Наслушалась сплетен, — глухо начал он. — До меня Люба встречалась с начальником, не со своим — из другого отдела.

Он замолчал, собираясь с мыслями, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему стало душно.

— Люба хотела семью, он сказал, что не готов. Они расстались. Потом мы с ней познакомились. Совершенно случайно. В очереди в магазине. Стали встречаться. Ну а полгода назад у неё на работе был корпоратив. Эдик — бывший её, выпил, взревновал, начал подкатывать: «Вернись, я до сих пор люблю». Пытался поцеловать при всех… Потом они оба ушли в другой зал поговорить.

Он посмотрел на Забаву, и в его глазах была усталая беспомощность.

— Но Люба мне сама всё это рассказала. В тот же вечер. Она поговорила с ним и сказала, что у неё уже есть мужчина.

— И как об этом узнала Ангелина Сергеевна?

— Ты же её знаешь. У неё везде свои шпионы. Какая-то тетка там работает на складе, никак на пенсию не уйдёт. А через месяц после того случая мы узнали, что Люба беременна. Пытались скрыть, чтобы мама не устраивала допросов с пристрастием. Сказали, что она готовится к ЭКО, что на гормонах. Нужно же было как-то объяснять эти прыщи и пигментные пятна…

— А про беременность как узнала?

— В бардачке результаты анализов лежали. Мама туда залезла. Требует тест ДНК теперь. Мол, пока не убедимся, что наш внук — никакой ей прописки.

Забава слушала, и в груди у неё стыло странное, тяжёлое чувство. Ей было жалко его — этого растерянного мужчину, попавшего в жернова женских интриг и собственных сомнений.

— Ты знаешь, что твоя Люба хотела выпроводить из дома Оксанку?

— Так она ведь не живет у нас всё равно. Ещё и замуж собралась. Ну что ты в самом деле, Забава? Зачем было маме звонить?

— Ясно всё с тобой, — тихо сказала Забава, глядя на его согнутую спину. — Что с тестом ДНК делать будете?

Он пожал плечами, не поднимая глаз.

— Люба не хочет делать тест. Говорит, боится за ребёнка, это ведь операция, риск. Но мама нам жить не даст. Ты ее знаешь. Так что дату процедуры назначили уже. Завтра повезу. Ты не думай, что я дочку бросаю. Я найду, кто тебе септик сделает. Потом скважину. Всё будет.

— Скважину мне уже начали делать. Оплатить только осталось, — перебила она его. — Просто переведи мне на карту.

Он не спорил. Достал телефон, несколько раз ткнул в экран. Через минуту на её телефоне отозвался короткий деловой сигнал о переводе.

Он поднялся, постоял у стола, словно хотел что-то ещё сказать, но слова не нашлись.

— По поводу септика… потом позвоню, — бросил он уже из дверного проёма и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Федя уехал, оставив неоднозначное ощущение.

Забава смахнула крошки со стола, навела порядок и отправилась спать. Она прошла в комнату и плюхнулась на кровать, размышляя о том, что рассказал бывший муж.

«Тот, кто сам держит камень за пазухой, всех подозревает. А честный человек не видит подвоха. Конечно, Федя поверил Любе, — думала она про себя. — Но больно уж все сроки тесно связаны. Только с одним рассталась и тут же встретила и охомутала другого. Может ли такое быть правдой? С другой стороны, у самой то пусто, то густо. Не было пять лет никого — и вдруг раз! И не знаешь, как отмахиваться. Кстати… что-то Миша сегодня не заглянул…».

Телефон в ее руках ожил. Забава с предвкушением посмотрела на экран, ожидая, что звонит тот, о ком подумалось, и нахмурилась. Высветилось имя, которое теперь вызывало лишь тяжесть в желудке: «Олег».

Палец сам потянулся к красной кнопке. Звонок оборвался, оставив после себя оглушительную тишину. Забава вызвала меню, нашла его в списке контактов. На секунду замерла, а потом твёрдо нажал на три точки и выбрал пункт «Заблокировать абонента». Залезла под одеяло и улеглась, рассчитывая хорошенько выспаться.

Её тело уже подергивалось, проваливаясь в дрему, когда в окно что-то гулко ударилось, заставив стекла жалобно звякнуть. Она приподнялась на локте.

— Выходи! Оба выходите! — прокричали из-за забора.

Глава 37. Вы зачем здесь дебош устраиваете?

Спросонья Забава даже не сразу поняла, кто кричит.

— Выходи! До чужих мужей охочая?! Я тебе космы-то все повыдергиваю! — визжала тётка и этот голос резал слух, как звук железа по стеклу.

Сердце Забавы подпрыгнуло и замерло.

Она узнала этот голос. Он мог принадлежать только той, кому склока — важнее истины.

За секунду вспомнилось всё, что о дебоширке говорила гадалка Наталья. Связываться с этой полоумной теткой было себе дороже. Мало ли что там нашепчет ей тот паразит на загривке? Нужно было во что бы то ни стало уладить всё миром.

Мозг лихорадочно соображал: «Если не шевелиться и не включать свет, может, решит, что дома никого нет, и уйдёт?»- надеялась Забава. Она съёжилась под одеялом в позе эмбриона, прислушиваясь, не надоест ли соседке визжать.

Но буря, казалось, лишь набирала обороты. Снова раздался оглушительный удар в окно. Что-то твёрдое и тяжёлое врезалось в раму, заставив Забаву вздрогнуть, а стекло зазвенеть. Немного левее, и Анфиса разбила бы ей стекло.

— Я знаю, что вы там! — вопила она. — Не выйдете сами — дверь выломаю! Лучше по-хорошему открывайте!

Безжалостный, холодный ужас вытеснил всю дремоту. Она схватила телефон, спустилась с кровати на пол, и на четвереньках, как зверь, поползла из комнаты. Меньше всего ей хотелось пораниться осколками разлетающихся по спальне стёкол, если вдруг следующий снаряд угодит точно в цель.

Доски под коленями поскрипывали от нажатия. Телефон в руке постукивал об пол. Каждый звук казался ей оглушительным. Она проползала мимо теплой ещё печи, когда рука случайно зацепила приставленную к стене кочергу.

Сердце ухнуло в пятки. Может, если бы Забава не спала, то не перепугалась бы так, но сейчас, выдернутая из сна, она обливалась холодным потом. Лишь в последний момент подхватила железяку, чтобы та с грохотом не обрушилась на пол, сорвав всю её конспирацию. Сжимая во влажной ладони своё единственное оружие, она поднялась с колен и подкралась к двери, прислушиваясь к тому, что творилось там, снаружи.

Мысли разбегались, словно стайка испуганных мальков, не давая ухватить себя за хвост. «А ведь с Анфисы станется и дом подпалить, — судорожно рассуждала она, — если эта ненормальная подопрёт дверь и подожжет дом, я разобью кочергой окно. Но будет полно осколков и острые края… накрою проём одеялом,