Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами
— Допустим, — послышались из трубки стальные нотки.
— А о том, что она хочет выселить из квартиры вашу любимую внучку, знаете?
Глава 35. С первого дня поняла, что вы от меня как от снохи не в восторге
Если свекровь не считает тебя достойной невесткой и всячески дает тебе это понять, примирить и сделать вас союзниками может лишь одно — внешняя угроза. Ангелина Сергеевна слушала Забаву и, впервые на памяти снохи, не перебивала.
Общий враг пришёл разорять семейное гнездо. С этим нужно было что-то делать.
Забава, стараясь не выказывать обиды на Федю, объяснила: да, она понимает, что съехать рано или поздно ей бы всё равно пришлось. Но три дня на сборы — это не просто неудобно, это унизительно. А теперь и вовсе будущая жена бывшего мужа явилась с какой-то очень подозрительной сделкой.
— Значит, — резюмировала свекровь, — она хочет, чтобы ты уговорила Оксану выписаться добровольно.
— Люба это разъяснила очень доходчиво.
— Забава, скажи-ка мне, а она, случаем, не беременна?
— Люба? Я сама не заметила живота, но Федя говорит…
— При чем здесь Люба? Я спрашиваю про свою внучку!
У Забавы от этого внезапного вопроса свекрови все слова повылетали из головы, даром что филолог.
Мозг судорожно сопоставлял факты: внезапная новость о скорой свадьбе могла, конечно, означать, что дети просто любят друг друга. Но Оксана ведь взрослая девушка, могла и вправду оказаться в положении.
— Не знаю… Мне она ничего не говорила, — призналась Забава, сгорая со стыда.
«И почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?» — мысленно отругала она себя.
— Хорошая мать всегда знает, что происходит с ее ребенком, — ввинтила шпильку свекровь.
Забава почувствовала, как по спине от этих слов пробежали мурашки. От обиды и гнева ей захотелось высказать, что Ангелина Сергеевна сама своей железной пятой так придавила сына, что тот до сих пор не научился принимать решения самостоятельно, без ее указки. Но скрепя сердце, всё же сдержала ядовитую ответную реплику. Сейчас ей нужен был не скандал, а союзник. И этот союзник, каким бы тяжелым в общении он ни был, наверняка видел ситуацию на три хода вперёд.
— Если Оксана родит, — продолжила Ангелина Сергеевна, — новорожденного ребенка автоматически пропишут там же, где прописана мать. После этого выписать её из квартиры, а уж тем более моего будущего правнука, будет практически невозможно. Прописка даст право проживания, и пока ребенок несовершеннолетний — это право неоспоримо. Уверена, Люба об этом знает.
— Думаете, поэтому она так спешит?
«Если выписать Оксану и продать квартиру, то у Любы не останется конкурентов на жильё. Наверное, она думает, что Оксанка вернётся растить ребенка в родной город. А я, конечно, перееду помогать ей с малышом… — лихорадочно соображала Забава. — Я ведь совсем ничего не знаю про жениха! Есть ли у него крыша над головой?»
До Забавы наконец дошла и другая истина, догадка ударила как обухом по голове: «Как только беременная Люба пропишется у Феди — она тоже будет иметь право проживать в этой квартире. До совершеннолетия ребенка. И то, что у Оксанки есть жених и она собирается замуж — Любу не впечатляет: она прагматична. Брак может и распасться. И куда тогда прибежит единственная дочь ее мужа? Конечно, к отцу на квартиру, туда, где она и прописана. Не в дачный же домик без отопления и санузла».
— Так вот почему она заставила Федю выгнать меня из квартиры за три дня… — проговорила Забава вслух.
— Я думала, ты сама решила съехать, — прозвучал в трубке ровный, без эмоций голос. — Хотя… ты на такие резкие перемены сама бы не пошла. Надо было сразу догадаться, что идея не твоя.
Забава изо всех сил старалась снова пропустить обидную реплику мимо ушей. Но не смогла.
— Не обязательно показывать мне, насколько я вам неприятна. С первого дня поняла, что вы, Ангелина Сергеевна, от меня как от снохи не в восторге.
— Глупости, — отрезала та неожиданно, отчего Забава так и захлопала глазами, глядя на стену денника, частично погрызенную Поганкой, не веря в происходящее. — Ты, Забава, как жена моего сына меня всегда устраивала. Дом держишь в чистоте. Работы не боишься. Внучку мою не избаловала. Разве что мягкотелая. Но в семье достаточно и одной… каменной женщины.
Забава обмерла. Каменной женщиной она со зла называла свекровь при муже несколько раз. И теперь стало понятно, что Федя-таки в каком-то из разговоров с матерью выдал её.
— Я не в обиде, — подтвердила ее догадки свекровь. — Мне такой эпитет даже льстит. Так что там с Любой? Она пытается тебя подкупить? Или запугать?
— Обещает сделать мне септик и скважину, — поспешила ухватиться за новую тему Забава.
— Снимаю шляпу перед её коварством, — проговорила Ангелина Сергеевна. — Помочь тебе с обустройством дома Федю попросила я. Сразу, как он сообщил, что ты съехала из квартиры.
Забаву будто окатили ледяной водой. Вся эта спешка, этот благородный Любин жест оказались натуральной фикцией.
— Значит, хотела меня обмануть… чужие милости себе в заслуги приписать, чтобы выглядеть великодушной.
— И у неё получилось, — заметила бывшая свекровь. — До чего вы с ней договорились?
— Люба сказала, что позвонит и спросит, что я решила. Ангелина Сергеевна, что мне ей ответить?
Женщина помедлила.
— Спроси её, когда она собирается делать ребенку ДНК-тест.
Забава забыла, как дышать.
Боясь спугнуть расположение Ангелины Сергеевны, она расспрашивать её не стала, ответила лишь:
— Спасибо, так и скажу.
Они сухо попрощались, и Забава наконец смогла вдохнуть спокойно. Разговор прошел куда легче, чем она рассчитывала, и намного, намного продуктивнее!
Она выглянула из денника. Тренировка уже шла полным ходом. На плацу Тася покрикивала на ученицу, требуя правильную посадку. Солнце золотило спину кобылы, а её копыта ритмично и мягко стучали по усыпанной опилом земле.
— Нет, только не при Полине.
Было понятно — эта Тасина ученица из тех, кто любит принизить других, чтобы на их фоне хоть на пядь, но возвыситься. И слушать её едкие комментарии она не хотела.
Чтобы заглушить желание немедленно рассказать Тасе новые подробности, пока на плацу Поганка, притворяясь послушной лошадью, наматывала круги, Забава окунулась в работу. Вилы легко подхватывали подстилку, тяжёлые комья летели в тележку с глухим стуком.
— А ну стой! — вдруг раздалось со стороны левад.
Забава выскочила из денника.
Вцепившись в гриву Поганке, Полина подпрыгивала в седле. Пакостливая кобыла же резвой козой скакала по плацу, подбрасывая задние ноги, наклоняя голову, чтобы скинуть Полину вперёд. Тася уже бежала на помощь, но подлая лошадь,
