Не красавица и Чудовище - Янка Рам
Глаза его закатываются. Отключается...
- Уберите! - поскальзывается медик на апельсине и мажет в вену. - Мать вашу.
Падая на колени начинаю быстро собирать под их ногами апельсины. На тумбочке планшет...
Планшет!
- Кто отменил ему седативы?!
- Больной сам отказался...
- Идиот.
Закрывая собой тумбочку, выкладываю на нее фрукты.
- Да уйдите немедленно с этими апельсинами! - рявкают на меня.
Стащив планшет, засовываю его в карман. Как попало прячу волосы под колпак. Прихватив зачем-то капельницу, выбегаю из палаты.
Мне бы тоже прокапаться! Моему ранимому сердцу такие американские горки точно не на пользу.
Вздрюченный охранник с кем-то говорит по телефону на повышенных тонах, заткнув второе ухо пальцем.
В служебном туалете сую куртку и сумку в новый пакет для мусора. И сбегаю с ним из отделения.
Фух...
Прижимая к себе "Аленький цветочек", еду домой. Я очень надеюсь, он как-то поможет моему Чудовищу.
Планшет лежит в моей сумке рядом с тестом на беременность. Я его не делаю. Я боюсь, что там одна полоска. И я буду рыдать тогда... Я никогда не хотела детей с мужем. Я и с собой то не справлялась. А с Марком очень хочу. Я точно справлюсь! Я его от всех смогу защитить. Даже от взрослых тёток. Себя - нет. А его - да! Я буду очень любить этого ребенка. Я даже Илью очень люблю только потому что он немножечко Марк.
От Зольникова сказали - что теперь встреча только после суда. А когда это?!
Останавливаясь на светофоре, звоню Василисе. Трубку берет её Красавин.
- Красавин. Срочно? - нервно, быстро.
- А... Василиса Васильевна?
- Ранена.
- Боже... Извините. Чем-то можно помочь?
- Нет...
Скидывает вызов.
Сижу в шоке, забыв, что за рулём. Вокруг сигналят.
Ставлю на аварийку, чтобы немного прийти в себя. Василиса обязательно выживет! - пытаюсь успокоиться. Она непотопляема и пуленепробиваема. Правда? Василисе категорически нельзя умирать. Отдел без нее будет обезглавлен. А я лично осиротею.
Марка нет, Василисы нет, у меня ощущение ребенка, которого бросили родители. Не по доброй воле, но...
Я давно не чувствовала себя так защищенно как между этими центрам сил. Вернее - вообще никогда.
Пишу Красавину сообщение. Когда сможете, прочитает, что если нужна кровь, я приеду, сдам.
Паркую машину под окнами. У подъезда тусуется Илья!
Ну вот только его мне и не хватало.
- Ты что здесь делаешь? - отбираю у него сигарету, выбрасывая в урну, луплю его своими перчатками по рукам. - Курит он стоит...
- Взломал твои "документы"...
- Нафига?
- Не знаю, - пожимает плечами. - Искал что-нибудь.
- Нашёл? - вздыхаю.
- Ага. Но не то, что искал. У тебя генеральная доверенность написана. Действительная. А с мужем ты в контрах. Как-то странно...
- Какая еще доверенность?! - падает моя челюсть.
- Вот и я так подумал. Какая нахрен еще доверенность на мужа? А трубку ты не берёшь.
- Так, пошли... - тяну его за локоть.
Только его мне и не хватало, на самом деле!
Ведь единственный человек, которому я могу сейчас с этим планшетом прибежать, и быть уверенной, что не залечу - это Гордеева, которая вертела все правила на том органе, которого у нее нет. А она выведена из строя. Других выходов на хакеров у меня нет! Вернее, есть... Вот. Младшее Чудовище.
- Куда мы?
- Надо спасти одного хорошего человека.
- Отца?
- Не надо задавать вопросов, на которые нельзя отвечать.
- И что надо делать?
- Взламывать. Господи... я вовлекаю ребенка в незаконную деятельность. Это сколько мне дадут? - стенаю я.
Марк меня убьёт. Надеюсь, я буду беременна к тому времени. И казнь отложится до совершеннолетия ребенка.
- Да успоко-о-ойся... - бывало.
- Не день, а сплошной стресс.
Глава 43 - Партия и чокнутая пешка
В комнате для допросов играем с генералом Зольниковым в шахматы.
Передо мной бланк из загса. Нужно поставить подписи...
Я просил какого-нибудь лаборанта в жены, я его получил. Белла.
Ставить подпись не хочу. Потому что Изабелла заслуживает как минимум предложения. И хмурясь, поглядываю на бумаги.
- Сомневаетесь?
- Нет.
- Так подпишите.
- Нет...
Меня уже несколько дней торгуют как разорившуюся герцогиню с завидный титулом. Не напрямую, конечно. Иносказательно. А я ломаюсь как девственница с тридцатилетним стажем.
- Виктор Алексеевич... - съедаю его офицера. - Без "офицера" строй слабее.
- Безусловно. Но, знаете ли, Марк Сергеевич, иногда приходится отдать офицера, чтобы дойти пешкой до конца доски и вернуть его ферзем.
- Ну неужели нет другого человека на ваши миссии? Какой из меня дипломат?
- Не каждого "другого" я хочу видеть в своей команде. Фигуры, знаете ли, бывают разного цвета.
- Нда... Но я очень нужен там, где я есть. Отдел никогда не работал так эффективно. Вы его обезглавите.
- Не отрицаю. Но у вас счет на жертвы десятками, а у меня тясячами. Это оправдывает все, что угодно.
- Тем более, - игнорирую его, отдавая пешку, - на мне все равно уже чёрная метка.
От моего генерала. Трусливая сволочь.
Съедает моего ферзя.
- Видите, генеральские погоны вовсе не защищают от умного противника.
Это обещание снести головы моим "обидчикам"?
- Я не мстителен. Если человек на своём месте, я предпочту оставить его там.
- Человек на своем месте конкуренции не боится. И точно не ослабляет команду.
- Согласен. Есть кандидаты на это место?
- Всегда есть кандидаты...
Смотрю на позиции фигур. Я проиграл. Ходов через шесть.
- Вы просто кардинал Ришелье, Виктор Алексеевич... Но, подозреваю, козыри еще впереди?
- Ну что Вы, Марк Сергеевич, какие козыри? Так... новости... Развлечь вас?
- Буду обязан...
Меняемся фигурами.
- Вы думаете, я на вас давлю?
Как пресс для шасси самолётов!
- Нет, на самом деле. Я вас уговариваю. Но отказ приму.
- Но вы мне его конечно же не советуете?
- Взываю к патриотизму. Наши задачи выше ваших задач.
- А что у нас с новостями?
- Оскар мертв... повторный инфаркт.
- Мать его... Скорблю, - рычу я.
- Мхм... Неудобно получилось. Врачи говорят, повторный инфаркт вызвали галлюцинации с некой Натальей.
- Нда?
- Но галлюцинации эти были не только у него. Но и у его охраны. Не подскажите, как психотерапевт, как такое
