Не красавица и Чудовище - Янка Рам
"Белла, мама в больнице с сердцем. Имей совесть!"
Ищу совесть...
Ищу, сидя в машине, примерно полчаса, вздыхая на разные лады.
Узнаю адрес. В том же центре, что и Оскар. Ладно, поеду. Чо уж... мама же.
И нет, мне не стыдно. Я все еще ношу оберег от Чудовища. Удивительно, но то, что человек заболел или решил умереть не делает его лучше. И не прощает ему предательства. Не прощает ему вообще ничего.
Но я заеду, привезу апельсинов, спрошу, как дела. Сделаю все эти формальные вещи, которые, может быть, нужны ей сейчас. Если она будет вежлива ко мне, то и я буду.
Еду в кардиологический центр.
Поднимаюсь в палату к матери. И долго мнусь с пакетом фруктов у приоткрытой двери, ища в себе сочувствие и сострадание. И какие-то добрые чувства из детства.
Но в голову лезет один треш. Например, как у меня сел телефон. И я опоздала домой на сорок минут, нарушив мамин комендантский час. И она отлупила меня шнуром от пылесоса. Отлупила за то, что я заставила ее пережить панику, что со мной что-то случилось. Ну и еще чтобы достаточно напугать меня и упредить такие вот "задержки", которые вызывают у нее приступы острой тревожности. А потом, заметив, что синяки на моем теле слишком эпичны и от них у меня поднимается температура, она испугалась и притворилась умирающей от сердечного приступа жертвой. И я еще полночи была вынуждена бегать вокруг нее с лекарствами и... извиняться.
И как-то мне по привычке не верится в ее сердечные приступы. Но вроде как госпитализировали...
В палате тихо говорят сразу несколько человек, я вычленяю знакомые голоса.
- Мам... ну ты все правильно сделала, мам... Не дай бог, что-то... а нам потом делиться. У нее есть. А я останусь на улице! Ты же обещала - мне.
Голос сестры.
- Ой плохо мне... накапай мне! Люди что скажут?.. - раздраженно. - Накапай мне... плохо.
Мама прочно сидит на каплях с барбитуратами, пьёт их каждый день от "давления".
Захожу в палату. Три кушетки. У каждой кто-то сидит.
Стою, не понимая зачем я здесь.
Сестра капает ей в кружку, считая капли.
- Ты писала ей?
- Писала... сто раз писала уже.
- Дрянь равнодушная, - вздыхает мать. - Всегда такая была. Все назло... все назло...
- Вот. А я всегда, если что... Все правильно ты сделала.
- А я к ней в больницу ездила как постовой! От нее же не дождешься. Напиши ей, чтобы ноги ее тут не было! - обиженно. - Ничего не получит.
Ааа! Доходит до меня. Мама переписала квартиру на младшую сестру, а теперь снова изображает жертву, сделав очевидную несправедливость? А я нужна здесь, чтобы подтвердить правильность ее решения. Если не приеду, то дрянь и так мне и надо. Решение оправдано. Если приеду, то у одра умирающей матери должна сказать, что мне ничего не надо, лишь бы она жила. Иначе, опять корыстная дрянь. Такая вот индульгенция за все. Понятно…
Сестра замечает меня боковым зрением, поднимает взгляд.
- Вы к кому?
Не узнала.
Мне кажется, в этой больнице даже маньячный Оскар любит меня больше, как бы это странно не звучало.
Ему и отнесу апельсины!
- Ошиблась, - выдыхаю.
Дрянь, так дрянь.
Глава 42 - Сплошной стресс
У палаты Оскара меня ждет сюрприз. Охранник...
Палата у него одноместная. И сервис явно хорошо оплачен. Так как медсестра вывозит оттуда сервировочный столик с блюдом, накрытым стальной крышкой, как в ресторане.
Ну классно! Марк значит там, за решёткой ест всякую гадость, а этот убийца тут пирует?!
От возмущения клокочет в горле.
Отошел, значит, от инфаркта, да?
Уедет в Германию, продолжит женщин душить?
Бросает в жар. Стягиваю с головы платок.
А что я собственно могу с этим сделать? Ничего. Только беспомощно злиться!
Вот почему один маньяк чисто случайно не может замариновать в вине второго? Эх...
Но привет я тебе сейчас передам!
Вынимая шпильки, распускаю волосы.
- Здравствуйте, - подхожу к охраннику. - Передайте Оскару, пожалуйста.
Отдаю пакет с апельсинами.
Охранник озадаченно смотрит мне в лицо.
- Боюсь, что Оскар Георгиевич не ждет ни от кого презентов. И все визиты запретил.
- А вы скажите - от Натальи, - прохожусь рукой по волосам. - Уверена, он примет.
Хмурясь забирает пакет. Открывает проверяя содержимое. Вытаскивает один, сжимает, словно ищет какие-то устройства. Потом вытаскивает второй.
Воздух наполняется ароматом апельсинов.
- Вы так все передавите...
Еще раз бросив на меня подозрительный взгляд, заходит в палату.
Что дальше, Белла?
А плана как обычно нет. Но, чувствую, опять мне убегать!
Коридор до самого конца прямой, ни одного поворота. Захожу в служебный туалет. В "предбаннике" с раковинами, стою, прислушиваясь к происходящему.
Там суета у палаты Оскара.
- Вы здесь девушку рыжую не видели? - голос охранника.
- У лифтов посмотрите, - отвечает ему женский голос.
Панически пугаюсь, что сейчас сюда зайдет кто-то из персонала и наедет на меня. Правильная девочка внутри меня в истерике - ведь так делать нельзя!
И опять чувствую себя ребенком, которому сейчас с позором достанется! Помещение ведь служебное.
Куртку бросаю в контейнер с использованными халатами.
Надеваю маску на лицо, собираясь мимикрировать под персонал. Стащив халатик, застегиваю.
И... заходит медсестра! Взрослая тетя.
Колени мои трясутся.
Белка, твою за ногу, ты сама уже взрослая тетя. Ну нельзя так паниковать.
Но... это выдрессированный иррациональный страх перед наказанием от взрослых.
- Это что такое?! - смотрит на меня строго.
- Эм...
- Волосы быстро убрать под колпак!
- Аа... да, конечно, я сейчас...
- Вы тут не на дискотеке, - недовольно. - Привыкайте к дисциплине и стерильности. У нас в отделении строго!
Достает из шкафчика мусорные пакеты. Выходит.
- Боже... - хватаюсь за сердце. Я сама чуть приступ не получила.
Выглядываю, замечая, как в палату к Оскару, торопясь, идет сразу несколько медиков. А охранника нет...
Схватив одну из стоящих у процедурный кабинета капельниц, качу ее и захожу за ними последней.
Стою, прикинувшись ветошью, за их спинами, испуганно смотрю в глаза Оскару.
Его качают кислородом, приложив маску к лицу. Приборы пищат. По полу рассыпаны мои апельсины. Суета...
Стягиваю с себя шапочку, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Никаких тебе Германий и новых сердец. Живи с этим, жди суда, гад.
Если Марка посадят, я жизни
