Я выбираю развод - Аврора Сазонова

Саша молчит долго, смотрит в потолок, и вижу, как работает его мозг, взвешивает все за и против.

— Юля, я не скажу тебе нет, — начинает он осторожно. — Если ты хочешь еще детей, я поддержу. Но только если ты действительно готова, если врачи говорят, что это безопасно, если мы подготовимся заранее, найдем психолога, который специализируется на ведении беременности у женщин с историей депрессии, если продумаем все до мелочей.

Внутри что-то теплеет от этих слов, от того, что он не отмахивается, не говорит категоричное нет, а предлагает обдумать, подготовиться, сделать все правильно.

— То есть ты не против? — уточняю, приподнимаясь на локте, смотрю на него сверху.

Саша улыбается, поднимает руку, гладит по щеке нежно.

— Не против, если ты справишься. Но хочу, чтобы ты понимала: для меня главное это ты. Твое здоровье, твое благополучие. Если врачи скажут, что вторая беременность слишком рискованна, если ты сама почувствуешь, что не готова, мы не будем пытаться. Тимура достаточно, чтобы быть счастливым.

Слова правильные, наполненные заботой и любовью, и наклоняюсь, целую его медленно, нежно, вкладывая в поцелуй всю благодарность за то, что он рядом, что не сдался, что работал над собой и над нами.

— Давай сходим к врачу, — предлагаю, отстраняясь. — Проконсультируемся, узнаем риски, обсудим варианты. А потом решим вместе.

Саша кивает, обнимает меня, притягивает ближе, и засыпаем в обнимку, и сон спокойный, без кошмаров и тревоги.

Мы идем к врачам, консультируемся с несколькими специалистами, и все говорят одно: риск повторной депрессии есть, но при правильной подготовке, постоянном наблюдении, превентивном приеме лекарств после родов, он снижается значительно. Решаем попробовать, и через полгода я снова беременна, и на этот раз все по-другому.

Саша ходит со мной на все приемы к врачу, записывает рекомендации, следит, чтобы я не забывала принимать витамины, массирует спину, когда она болит, готовит еду, от запаха которой не тошнит. Нанимаем няню заранее, чтобы после родов она сразу могла помогать, и я не оставалась одна с новорожденным и Тимуром.

Роды проходят легче, чем в первый раз, и когда врач кладет мне на грудь крошечную девочку с копной темных волос, внутри взрывается такая любовь, такая нежность, что слезы текут сами, и это слезы радости, не боли.

— У нас дочка, — шепчу Саше, который стоит рядом и тоже плачет, не стесняясь слез. — Саш, у нас дочка.

Он целует меня в лоб, потом наклоняется к малышке, гладит крошечную щечку пальцем.

— Она идеальная, — говорит хрипло. — Как и ты. Спасибо, что подарила мне еще одного ребенка.

После родов начинаю принимать лекарства сразу, по схеме, которую составили заранее, и депрессия не возвращается, или возвращается в такой легкой форме, что справляюсь без погружения в черную яму. Есть тяжелые дни, когда хочется плакать без причины, когда кажется, что не справляюсь, но Саша рядом, берет на себя детей, готовит, убирает, и говорит, что это нормально, что я молодец, что горжусь мной.

Тимур обожает сестренку, таскает ей игрушки, пытается кормить из своей бутылочки, целует в макушку нежно, и сердце переполняется от этой картины, от того, как наша семья растет, крепнет, становится настоящей.

Эпилог

Проходит еще несколько лет. Жизнь налаживается окончательно, превращается в стабильный, счастливый ритм, где есть место и работе, и детям, и личным интересам, и отношениям с мужем. Тимуру семь, он идет в школу, умный, любознательный, добрый мальчик. Дочка Катя копия меня внешне, но характером в отца, упрямая и властная. Смеемся с Сашей, что это карма за его поведение в прошлом.

Однажды вечером, когда дети спят, мы сидим на террасе, смотрим на звездное небо, я поворачиваюсь к мужу и говорю то, что крутится в голове последние месяцы.

— Саш, знаешь, у многих наших знакомых по двое-трое детей, — начинаю осторожно, и внутри замирает что-то в ожидании реакции. — Я тут подумала... а как ты относишься к идее третьего?

Саша поворачивает голову, смотрит на меня долго, и на лице появляется мягкая улыбка, полная любви и понимания.

— Юль, у нас уже есть все, — говорит он спокойно, берет мою руку в свою. — Двое прекрасных детей, дом, работа, которая нравится, отношения, построенные на честности. Неважно, будут ли еще дети или нет. Важно, что у меня есть семья, и я счастлив. По-настоящему счастлив.

Внутри что-то теплеет от этих слов. Понимаю, что он прав, что гонка за количеством детей, за соответствием чьим-то стандартам не имеет смысла, когда внутри уже наполнена до краев счастьем, любовью, ощущением целостности.

— Ты прав, — соглашаюсь тихо, переплетаю пальцы с его пальцами. — У нас действительно есть все. Я просто иногда смотрю на других и думаю, может, мы что-то упускаем, может, нужно больше.

Саша качает головой медленно, подтягивает меня ближе, и прижимаюсь к его плечу, вдыхаю знакомый запах одеколона.

— Мы ничего не упускаем, — говорит он уверенно. — Знаешь, что я понял за эти годы? Что счастье не в количестве. Не в том, сколько детей, сколько денег, какой дом. А в том, как ты себя чувствуешь внутри, когда просыпаешься утром. Я просыпаюсь и первая мысль это благодарность за то, что ты рядом, что дети здоровы, что мы прошли через все испытания и стали сильнее.

Слова обволакивают теплом, проникают глубоко внутрь, оседают в сердце тяжелым, правильным грузом истины. Поднимаю голову, смотрю на мужа, и в свете фонарей, развешанных по террасе, вижу морщинки у глаз, которых не было пять лет назад, седые волоски на висках, усталость в чертах лица, но одновременно вижу спокойствие, зрелость, мудрость, которая приходит только через боль и работу над собой.

— Я люблю тебя, — говорю просто, и слова эти не произносила давно, потому что после всего, что случилось, они потеряли легкость, стали весомее, требовали осознанности. — Люблю по-настоящему, не как тогда, когда думала, что любовь это бабочки в животе и постоянная эйфория. Люблю зрело, понимая, кто ты есть, со всеми недостатками и достоинствами.

Саша улыбается, и улыбка мягкая, счастливая, достигает глаз, где зажигаются теплые огоньки.

— И я люблю тебя, — отвечает он. — Люблю за силу, которую проявила, когда было тяжелее всего. За честность, за то, что не боишься говорить о страхах. За то, что дала мне второй шанс, хотя могла просто уйти и не оглядываться.

Целуемся медленно, и поцелуй наполнен не страстью, а чем-то глубже. Это близость душ, которые