Я выбираю развод - Аврора Сазонова

Останавливаюсь в дверном проеме, и он замечает меня, поворачивает голову, и глаза встречаются, и в воздухе повисает что-то плотное, заряженное, словно перед грозой.

Открываю рот одновременно с ним, и слова вылетают синхронно, накладываясь друг на друга:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Глава 41

Замираем оба, смотрим друг на друга удивленно, и внутри вспыхивает нервный смех, но сдерживаю, потому что не время для смеха, слишком серьезный момент.

— Ты первый, — предлагаю, садясь в кресло напротив, и руки сами тянутся к подлокотникам, сжимают твердое дерево, ищут опору.

Саша отрицательно качает головой. Его волосы падают на лоб растрепанной прядью. Муж проводит по ним рукой привычным жестом, отводит назад.

— Нет, ты, — настаивает он. — Хочу услышать, что ты хотела сказать.

Внутри все сжимается от необходимости озвучить вопрос, который крутится в голове весь день. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие воздухом до краев, выдыхаю медленно, считаю до пяти.

— Выходные, — начинаю осторожно, и голос звучит тише, чем планировала. — Как ты планируешь провести выходные? Будешь дома или есть какие-то дела?

Вопрос звучит нейтрально, но за ним стоит настоящий: собирается ли он требовать совместного времяпрепровождения, семейных выходов, или даст мне пространство, если нужно будет побыть одной?

Саша смотрит на меня долго, и в глазах мелькает понимание того, что я не просто спрашиваю про планы, а прощупываю почву, проверяю границы.

— Хотел спросить тебя о том же, — отвечает медленно, наклоняясь вперед, упирается локтями в колени. — Хотел узнать, как бы ты хотела провести выходные. Хочешь куда-то сходить вместе, всей семьей? Или предпочитаешь побыть одна, отдохнуть? Я могу увезти Тимура куда-нибудь, в парк аттракционов или к родителям, чтобы мы тебе не мешали. Извини, — он тут же поправляется, — Не правильно выразился. Чтобы ты могла отдохнуть.

Слова падают в тишину гостиной, и внутри взрывается фейерверк удивления, недоверия, облегчения, все вместе смешанное в яркий всплеск эмоций. Он предлагает увезти Тимура, чтобы дать мне передышку, вместо того чтобы требовать совместного времени, вместо того чтобы настаивать на семейной идиллии, которой нет и не будет в ближайшее время.

— Ты серьезно? — выдавливаю я хрипло, и горло сжимается от неожиданности предложения. — Предлагаешь увезти сына на выходные, чтобы я могла отдохнуть?

Саша кивает, и в движении нет колебаний, только твердая уверенность.

— Абсолютно серьезно, — подтверждает он спокойно. — Юля, я вижу, что тебе лучше, и это главное. Но вижу также, что устаешь, даже несмотря на то, что Светлана Петровна берет на себя основную заботу о Тимуре в течение дня. Материнство выматывающая штука, даже когда есть помощь. Поэтому подумал, что тебе может понадобиться полноценный перерыв, день или два, когда вообще не нужно думать о ребенке, о доме, о чем-либо, кроме себя.

Слова правильные, такие правильные, что внутри начинает таять лед недоверия, который держал целую неделю, не давая расслабиться полностью. Смотрю на мужа, и в глазах его читается искренность, желание помочь без скрытых мотивов, без попыток манипулировать или вернуть контроль.

— Я не знаю, что сказать, — признаюсь тихо, и руки разжимают подлокотники, безвольно падают на колени. — Не ожидала такого предложения.

Саша слегка улыбается, и улыбка грустная, без радости.

— Месяц назад я бы тоже не ожидал от себя такого, — говорит он честно. — Но многое изменилось. Я изменился. По крайней мере, стараюсь измениться. И если для твоего восстановления нужно, чтобы я взял Тимура на выходные и увез куда-то, я сделаю это без вопросов и претензий.

Внутри что-то окончательно ломается, та стена, которую строила месяц, защищаясь от боли, от разочарования, от страха снова довериться. Не рушится полностью, еще слишком рано для полного доверия, но трещина появляется, широкая и глубокая, сквозь которую просачивается что-то теплое, похожее на надежду.

— Хорошо, — соглашаюсь я после долгой паузы, и голос звучит увереннее. — Тогда, может быть, съездишь с ним к своим родителям в субботу. А я останусь дома, отдохну, позову Катю, поговорим, посмотрим фильм, как раньше, когда были просто подругами, без мужей и детей.

Лицо Саши светлеет мгновенно, и в глазах вспыхивает облегчение, радость даже, от того, что предложение принято, что граница не нарушена, что все идет правильно.

— Отлично, — кивает он быстро. — Договорились. Уедем утром, вернемся вечером. Если хочешь, можем остаться у родителей с ночевкой, тогда у тебя будет целые сутки для себя.

Предложение заманчивое, и внутри вспыхивает желание согласиться, представить целые сутки тишины, свободы, возможности делать что хочу, когда хочу, без оглядки на чьи-то потребности. Но одновременно поднимается вина, тяжелая и липкая, шепчет, что хорошая мать не радуется разлуке с ребенком, не мечтает о сутках без сына.

— Не нужно с ночевкой, — отказываюсь, и голос дрожит предательски. — Просто на день. Вечером хочу уложить Тимура спать сама, спеть колыбельную, поцеловать на ночь.

Саша кивает понимающе. В его глазах мелькает одобрение. Это странно, что его одобрение сейчас важно, что мнение мужа, которого месяц назад ненавидела, имеет вес.

— Тогда так и сделаем, — соглашается он окончательно. — Уедем в десять, вернемся к семи вечера. Этого достаточно?

— Достаточно, — подтверждаю, и внутри разливается благодарность, теплая и неожиданная, к этому человеку, который действительно меняется, действительно пытается стать другим, лучшим.

Глава 42

Суббота приходит тихо, без драмы и треволнений, которых боялась всю ночь, ворочаясь на мягких подушках и прислушиваясь к каждому скрипу дома. Просыпаюсь от того, что солнце бьет прямо в лицо сквозь незаштореное окно, и первая мысль, которая приходит в голову еще до полного пробуждения: Тимур не плакал ночью. Тишина в доме абсолютная, только где-то внизу слышны приглушенные звуки, похожие на шаги по кухонному кафелю и тихий детский лепет.

Поворачиваю голову к часам на тумбочке, стрелки показывают девять утра, и внутри вспыхивает паника от осознания, что проспала так долго, что не услышала сына, не покормила его завтраком, не переодела после сна. Вскакиваю с кровати резко, ноги путаются в одеяле, и чуть не падаю, хватаясь за край тумбочки. Сердце колотится учащенно, бьется где-то в горле, перехватывает дыхание.

Выбегаю из спальни, спускаюсь по лестнице на цыпочках, стараясь не шуметь, и замираю в дверном проеме кухни от картины, которая открывается передо мной. Саша стоит у плиты в домашних штанах и старой футболке, переворачивает блинчики на сковороде, а Тимур сидит в высоком стульчике, уже одетый, причесанный, с чистым лицом, и увлеченно размазывает по столику пюре из банана.