Переводчица для Босса - Никки Зима

Это не нежный, робкий поцелуй. Это поцелуй-шторм, поцелуй-освобождение. Со всей той болью, злостью, обидой, страхом и безумной, всепоглощающей надеждой, что копились все эти недели.

Мы целуемся так, будто это наш первый и последний поцелуй. Будто мы хотим вдохнуть друг в друга всю жизнь, которую, возможно, нам предстоит прожить вместе.

Он замирает на секунду, потрясённый, а потом отвечает мне с той же яростью, тем же отчаянием.

Его руки обвивают мою талию, прижимают к себе так крепко, что мои косточки еще чуть-чуть и затрещат. Темнота перестаёт быть пугающей.

Она становится нашим укрытием, нашим маленьким миром, где есть только мы двое.

Он снова смеётся, и этот смех звучит как самое прекрасное, что я слышала в жизни. Мы стоим, обнявшись, в тёмном лифте, и кажется, что вся вселенная замерла в ожидании нашего счастья.

А потом свет резко загорается, и лифт с лёгким толчком продолжает движение. Мы моргаем, ослеплённые, но не отпускаем друг друга. Он смотрит на меня, и в его глазах — целое море любви, смешанной с изумлением.

— Это означает «да»?

Я киваю.

— Значит, ты выйдешь за меня замуж? — переспрашивает он, как будто боится, что всё это ему приснилось.

— Да, — говорю я, и это слово звучит как клятва, — выйду. Даже если нам придётся жить в сарае с коровой.

Он улыбается — широко, по-мальчишески счастливо.

— Ну, это вряд ли.

Если вам понравилась глава, то подпишитесь!

Глава 50

Мы с Сухоруковым решаем прийти раньше всех. Офис погружён в сонную тишину, и наши шаги по пустому коридору гулко отдаются в пространстве.

Я делаю два кофе, один для себя, другой для него. По офису разносится бодрящий аромат.

— Нам нужна Алина, — он достаёт телефон и начинает набирать.

Лицо Мирона полно решимости, я вижу, как напряжена его челюсть.

— Она не отвечает, — он снова опускает телефон, и на экране снова горит надпись: «Алина — вызов отклонён», — это уже двадцать раз. Двадцать!

Он сердится и почти бросает телефон на стол. Я понимаю, что его это ужасно бесит. Он, который обычно решает проблемы одним звонком.

— Дай я попробую, — осторожно говорю я и набираю номер с своего телефона.

Сердце колотится. Один гудок. Два. И вдруг — отказ. Через секунду приходит сообщение. Короткое, безличное, как пощёчина:

«Лада, спасибо за всё. Я нашла другую работу. У меня всё хорошо. Возвращаться не намерена. Желаю удачи.»

Я показываю экран Мирону. Он читает.

— Они её запугали, — тихо говорит он, — или сильно обидели. Чёртов Кирилл... Я был в ней уверен и не знал, что она — наше слабое звено.

В его глазах мелькает ярость, но тут же сменяется холодной решимостью. Он резко встаёт и поворачивается к мониторам охраны.

— Ладно. Значит, будем искать правду без неё. Надо просмотреть записи с камер видеонаблюдения за то утро.

Но оказывается, что записи за тот день кто-то намеренно стёр.

Я смотрю на Мирона, который готовится разнести серверный шкаф вдребезги своим взглядом, и меня осеняет.

Словно ангел спускается с небес и шепчет мне на ухо самое гениальное и самое безумное решение в моей жизни.

— Мирон… — говорю я, и мой голос звучит так пронзительно, что он аж вздрагивает, — а помнишь того зануду Алексея? Того, что с усиками и в очках? Который в ресторане читал мне лекцию о превосходстве способов переработки мусора?

Мирон смотрит на меня так, будто я предложила вызвать шамана.

— Помню ли я, конечно!

— Вообще-то он мне рассказал, что экологией он занимается, потому что так желала его бабушка! — я уже лихорадочно роюсь в телефоне в поисках номера, — он мне признался, что он хакер и взламывал чуть ли не базы федерального резерва в США. Его считают гением в этих кругах... У него даже имя пользователя, то ли «килобит», то ли килобайт! Он может всё!

Мирон медленно кивает, смотря на меня с интересом.

— А сможет прямо сейчас приехать?

— Ради меня приедет сто процентов, — перехватываю его острый взгляд, — но ты не подумай ничего плохого. Мы просто друзья.

У Мирона поднимается бровь, такой мужик никого не потерпит рядом со своей.

— Как с Чон Ду Хваном?

— С кем? — я смеюсь, — ты имеешь в виду Андрея Цоя?

— Его самого, — Сухоруков делает вид, что сердится.

— Нет, Цой мой ученик, он попросил подтянуть его корейский, собирается сниматься в корейских дорамах.

— Туда ему и дорога!

Я улыбаюсь, мне хочется обнять Мирона.

— А про Алексея ты и так знаешь, мама дружит с его бабушкой, они неудачно пытались нас свести. Как видишь, их идея потерпела фиаско, но мы договорились сохранить приятельские отношения. Так что не ревнуй. Он нужен для дела.

— Звони. Только предупреди его, чтобы никому не болтал о цели визита.

Я улыбаюсь и вытягиваюсь по стойке смирно.

— Слушаюсь, босс!

Алексей приезжает через сорок минут. Всё в тех же очках, с тем же серьёзным видом и рюкзаком с надписью «берегите природу, мать вашу!»

Он молча выслушивает нашу историю, кивает и усаживается за компьютер.

— Интересная задача, — бормочет он, и его пальцы начинают порхать по клавиатуре с такой скоростью, что я боюсь, что она загорится.

Через пятнадцать минут он поворачивается к нам. На мониторе — чёткие записи.

Регина не просто подходит к компьютеру Алины. Она набирает её персональный пароль, заходит на её рабочий стол, подменяет файлы, а потом... о чудо!.. распечатывает неправильную версию и подкладывает в папку Алине прямо перед встречей!

— Вот, — говорит Алексей со скромной улыбкой гения, — документально подтверждённый саботаж. Можете вызывать охрану.

— Охрану?

— Ну или кого у вас там принято, головорезов с мачете, которые отрубят этой даме ту самую руку, проворачивавшую такие грязные делишки.

Мирон морщится.

Алексей явно пересмотрел боевиков про мафию.

Мирон смотрит на экран, потом на меня, потом на Алексея.

На его лице расцветает такая улыбка, что я понимаю — мы победили.

— Алексей, — говорит Мирон с уважением, — вы нас очень выручили. А можете просмотреть записи из кабинета Регины. Они тоже удалены.

Ещё через двадцать минут у нас ещё одна запись с разговором Кирилла и Регины, где они радостно потирают руки и обнимаются после провальной сделки с корейцами.

Кирилл забывает об осторожности и обещает Регине долю в новом предприятии с Бессребрениковым.

— Это всё, что я могу.

Алексей скромно опускает глаза. Потом что-то вспоминает.

— А нет, не всё! Постойте, — он поднимает палец