Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Я даже щелкнул пальцами перед ее лицом, пытаясь вернуть ее в реальность, но она просто начала падать. Среагировал на автомате, подхватил на руки. Она была легкой, почти невесомой. С удивлением разглядывал ее черты — красивые, но теперь безмятежные в беспамятстве.

Подхватив ее, плечом открыл дверь и вошел в дом. «Господи, надеюсь, это те самые родственники, а то сейчас начнется…» — пронеслось в голове.

— Есть кто? — крикнул я, не зная, куда двигаться.

И тут словно из-под земли появились люди. Среди них — моя мама, сестра Зарина и будущий зять Селим.

— Айнура! — воскликнул какой-то парень и бросился ко мне, с волнением хлопая девушку по щекам.

— Что с моей дочерью? — закричала женщина, которую я принял за мать семьи.

Мгновенно все сбежались — отец, Селим, еще какая-то девушка. Окружили меня, загалдели, звали ее без остановки. Меня начало это раздражать. Она в обмороке, а не умирает.

— Тихо! — прикрикнул я на них. — Что вы заладили «Айнура, да Айнура»? Здесь что ли, будем стоять и приводить в чувства? Куда ее нести?

— Давай мне ее, — трясущимися руками парень, старший брат Селима, попытался забрать ее у меня.

— Мне не тяжело, — буркнул я, неожиданно для себя самого прижимая ее к себе ближе. Уже поздно было отступать. Ее волосы пахли чем-то легким, цветочным — совсем не так, как пахнет страх.

— Куда?

— Идем, — взволнованно бросил он, не сводя с нее взгляда.

Мы поднялись на второй этаж, уложил ее на кровать, и меня мгновенно оттеснили в сторону. Покачав головой на их суету, я отошел к дверному проему, прислонившись к косяку. Вся их семейка без умолку звала ее, пытаясь привести в чувство. Я не понимал причин такой паники. Даже моя сестра и мама смотрели на нее с неподдельным беспокойством. Неужели она хрустальная?

— А-а-а! — с диким, душераздирающим криком она села на кровати, напугав всех до смерти.

Она извивалась в объятиях брата, словно он был не родным человеком, а чудовищем, причинившим ей невыносимую боль. Ее родители отшатнулись, будто подкошенные. А я нахмурился, услышав ее крик: «Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра-а-ат!». Эти слова… они были до жуткого знакомы. Я слышал их когда-то… давно.

Не сейчас. Нельзя об этом.

Она вцепилась в брата так, словно ее пытались оторвать от последней надежды. Ее всего трясло. Потом она подняла свои темные, залитые слезами глаза и начала медленно обводить взглядом всех присутствующих, будто проверяя, где она. Всё, казалось, успокоилась, пока ее взгляд не упал на меня.

И снова этот ужас. Она буквально окаменела, глядя на меня. На ее лице был не просто страх, а полное, абсолютное неверие в происходящее. Что, черт возьми, она во мне видит?

Я уже думал, она снова рухнет в обморок или зайдется в истерике, но она удивила. Спрятала лицо на груди у брата, будто ища защиты, немного успокоилась и снова посмотрела — уже не на меня, а на мою сестру. Страх из ее глаз никуда не ушел, но она пыталась казаться спокойной.

— Это ведь… твой брат приехал? — прозвучало так, будто она отчаянно надеялась услышать «нет».

И, не получив желаемого, она сглотнула комок в горле, и по ее лицу было видно, как ее пронзает новая волна паники.

— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — сестра обернулась ко мне, подзывая. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.

Я сделал шаг вперед, в комнату, не сводя с нее глаз. Воздух здесь был густым, наполненным ее страхом.

— Очень приятно. Простите за беспокойство, — тихо сказал я, стараясь звучать как можно мягче, чтобы не напугать ее еще сильнее. Мой собственный голос показался мне чужим.

Ее брат, Муслим, встал и протянул мне руку. Его рукопожатие было твердым, но я почувствовал в нем скрытое напряжение. Он тоже что-то замечал.

— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую… встречу.

Я коротко улыбнулся уголками губ и кивнул, но большую часть внимания уделял ей. Она смотрела на наше рукопожатие, будто наблюдала за чем-то кошмарным и необратимым. Будто наша руки были не двумя ладонями, а лезвиями ножей.

— Я… я сейчас, — пробормотала она, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Всем спасибо.

Она поднялась с кровати и, едва переставляя ноги, не глядя ни на кого, как призрак, скрылась в ванной комнате. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

— Пап, вы все спускайтесь вниз. Я побуду с ней и поговорю, — тихо, но твердо сказал Муслим, не отводя взгляда от закрытой двери. — Неспроста все это.

— Она опять начала видеть кошмары? — всхлипнула ее мать, и в ее голосе прозвучала многолетняя усталость. — Сколько она уже так мучается? Или это был первый?

— Мам, — мягко подошел к ней Селим, обняв за плечи. — Брат Муслим поговорит с ней и все нам расскажет. Идемте вниз.

Все молча последовали за ним. Я оглянулся, чувствуя странную тяжесть на душе. Я был абсолютно уверен — вижу ее впервые. Но почему тогда ее взгляд, полный ужаса, чувствовался как что-то… знакомое? И почему это воспоминание, чужое и далекое, заставляло сжиматься мое сердце?

Спускаясь в гостиную, я поймал на себе взгляд матери. Она смотрела на меня с безмолвным вопросом, и в ее глазах читалось то же недоумение, что и у меня. Она ничего не сказала, но ее молчаливый взгляд был красноречивее любых слов. Она чувствовала это странное напряжение, эту невидимую нить, что внезапно связала меня с этой испуганной девушкой, сестрой жениха. И, кажется, ей это не нравилось.

Глава 6

Тишина в гостиной повисла плотной, неловкой пеленой. Прервал ее отец семейства, дядя Абдулла, обратившись ко мне с натянутой вежливостью:

— Сынок, прости за беспокойство… Но не объяснишь ли, что там произошло? С Айнурой?

— Да, — тут же подхватила моя мать, ее взгляд стал пристальным и жестким. — Ты ей что-то сказал? Словом обидел девочку?

— Мам, ты серьезно? — я невольно изогнул бровь, не веря своим ушам. — Впервые вижу человека и сразу начинаю хамить?

— Мало ли что, — не унималась она, но в ее голосе уже слышались сомнения.

— Я только подошел, поздоровался и спросил, дом Мирзоевых ли это. Все. На