Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Каждая ночь отбрасывала меня назад, в тот проклятый вечер. И с каждым разом кошмар становился всё четче и подробнее, будто какая-то неведомая сила медленно поворачивала рычаг резкости на старом, ужасном фильме ужасов.

В понедельник, проснувшись в холодном поту, я ясно вспомнила как он угрожал кому-то, если расскажет о нашем местоположении.

Во вторник к картине добавился звук. Я вспомнила, что за окном той комнаты, сквозь мои рыдания, доносился лай собак.

В среду я разглядела, во что он был одет. Простая черная футболка с каким-то выцветшим, почти стершимся логотипом на груди. Я даже запомнила мелкую дырочку на плече.

А в четверг… В четверг случилось самое страшное. Я заглянула ему в глаза. И помимо животной, слепой ненависти, я увидела в них отчаяние. Глухую, всепоглощающую боль, которая и сделала его тем, кем он стал. И эта боль пугала меня даже больше, чем его злость. Потому что она означала, что он не просто чудовище. Он — человек, обезумевший от горя. И с такой болью не справиться, её не остановить.

После этой ночи я почти не сомкнула глаз. Ложилась, но не спала, боясь очередного погружения в кошмар. Утром, снова нанеся макияж, чтобы скрыть синяки под глазами, я приезжала в родительский дом, где демонстрировала улыбку и счастье.

Свадьба должна стать самым ярким и светлым днём для нашей семьи. А я чувствую, как из самых тёмных уголков моей памяти поднимается старая, не пережитая до конца буря. И я не знаю, удастся ли мне её сдержать.

Я медленно начинала сходить с ума. Не понимала почему вернулись эти сны и почему они становятся все ярче и ярче. Я вспоминаю даже те детали, которые не помнила.

И вот суббота. Сегодня должен приехать брат Залины. Я даже не знаю, как его зовут. В суматохе его имя как-то ни разу не прозвучало рядом со мной, а я не спросила. Говорят только, что он суровый, принципиальный и безумно любит свою младшую сестру. Говорят, он способен на многое, чтобы защитить честь семьи.

Брат есть брат, и каких-либо изменений от его появления я не ждала. В моих планах было просто держаться от него подальше. Трудно иду на контакт с мужским полом и моя семья это знает.

Я стояла на крыльце, когда к нашему дому подкатила громадная, как танк, иномарка. Чёрная-пречёрная, она казалась инопланетным кораблём, приземлившимся на нашу уютную улицу. «Как на таких вообще ездят?» — промелькнуло в голове. Машина была одновременно красивой и пугающей. Скорее всего, это брат невесты. Наверное, и сам он такой же — внушительный и пугающий.

Дверь открылась, и из-за тёмного стекла появился он. Я так засмотрелась на саму машину, что не заметила, как он уже подходит ко мне. Походка у него была уверенная, плавная, как у крупного хищника. Одет во всё чёрное, под стать своему железному коню. Я подняла глаза на его лицо…

И мир рухнул.

Нет.

Этого не может быть.

Я сплю.Это ещё один кошмар, наваждение. Я трясла головой, пытаясь прогнать видение, чтобы передо мной оказалось другое лицо. Но нет. Это был он. Тот самый человек, чьё лицо стало олицетворением моего личного ада. Человек, который однажды уничтожил мою жизнь.

— Добрый день, — его голос прозвучал в трёх шагах от меня.

Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Древний, животный страх сковал тело ледяными оковами.

— Это дом Мирзоевых? — хмуро спросил он.

Я молчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом. От этого резкого звука и нахлынувшего ужаса я почувствовала, как подкашиваются ноги, а сознание уплывает в чёрную бездну.

Глава 4

Опять он стоит передо мной, и лицо его искажено яростью. Так близко и так чётко, как никогда раньше…

— А‑а‑а!

С криком я села на кровати. Кто‑то сразу же обхватил меня за плечи, но сквозь пелену паники я не видела, кто это.

— Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра‑а‑ат! — я кричала и отбивалась изо всех сил, пытаясь вырваться. Он пришёл! Он пришёл за мной, чтобы снова сделать то же самое! Чтобы снова всё разрушить!

— Айнура, сестрёнка, это я! Твой брат! Муслим! Сестрёнка, ну же, узнай меня! Маленькая моя!

Сквозь собственный вой я услышала родной голос и постепенно начала успокаиваться. Он держал моё лицо в своих тёплых, сильных ладонях. Передо мной было не то искажённое ненавистью лицо, а любимое, родное лицо брата.

— Брат… — только и смогла выдохнуть я, рыдая, и вцепилась в него руками, обнимая так крепко, как будто он был единственным якорем в бушующем море моего страха. Мне было ужасно страшно отпускать. Казалось, если я разожму пальцы, меня снова заберут в ту темноту.

— Всё, милая, всё хорошо. Я рядом и не позволю никому тронуть тебя. Никому и никогда, — он шептал эти слова, нежно гладя меня по волосам. Его твёрдые, привыкшие к работе руки были удивительно нежны. Он поцеловал меня в макушку, и от этого простого жеста мне стало чуть легче дышать.

— Мне так страшно, брат, — прошептала, пытаясь забыть кошмарный сон.

— Не бойся. Я рядом. Всегда.

Я сделала глубокий, содрогающийся вдох, пытаясь совладать с собой. И над его плечом мой взгляд сначала упал на всю мою семью. И сердце во мне просто разорвалось.

В дверном проёме стояла вся моя семья. Отец — с лицом, осунувшимся от беспокойства. Мама, прижимающая к груди уголок рукава одежды, — её глаза были полны слёз. Зарина со своей мамой — растерянные. И за их спинами, в глубине коридора, стоял он.

Тот самый человек из моего кошмара. Из только что пережитого видения на крыльце. Он стоял там, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на меня. Его лицо было невозмутимо, лишь в глазах плескалось холодное, хищное любопытство. Он был здесь. Не в кошмаре. Не в воображении. Он был в моём доме.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня прочнее любых цепей. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Внутри всё кричало, рвалось наружу диким визгом, но с губ не слетало ни единого звука. Я просто застыла, уставившись на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

— Айнура? — обеспокоенно окликнул меня Муслим, почувствовав, как я окаменела в его объятиях.