Я тебя найду - Татьяна Огнева

Барин подарил сто одну розу — и рабыня растаяла. Хрен ему. Быстро, пока он не успел подняться ко мне (а он это сто процентов сейчас сделает), одеваю джинсы и тонкую куртку и выбегаю в подъезд. Спускаюсь по ступенькам, ведь уверена, что он поднимается лифтом. А как только спускаюсь вниз на стоянку, сажусь за руль и уезжаю подальше от него.

Ночевать набиваюсь к подруге по работе. Она как раз рассказывала, что её муж уехал в командировку, и она дома с четырёхлетней дочкой.

— Привет, — радостно здороваюсь, когда Вика открывает дверь дома. — А кто эта красавица?

Беру Аню на руки и целую в щёчку. Как ни странно, Ане четыре, и она тоже иногда работает моделью. Если быть до конца откровенной, то именно с Аней я первой познакомилась, когда год назад мы снимались для детской одежды от Zara. Она такая славная, что хочется её всё время тискать и тискать.

— Привет, Майя, заходи.

— Тётя Ма, я так рада! — кричит на радостях Аня и крепко обнимает.

Аня называет меня Ма, ведь именно маму и дочку мы изображали на фотосессии. И это же сокращённое моё имя.

— Я вам точно не помешаю? — всё же уточняю я. — Как ни крути, ночь на дворе.

— Ты чего, подруга? У нас огромный дом, места тут всем хватит.

— Ладно, ладно. Уговорила.

Мы сначала поиграли с крошкой, потом Вика уложила дочку спать. Дальше вечер был в нашем распоряжении. Мы сидели на террасе и пили сухое красное вино.

— Давай уже рассказывай, что случилось, — после второго бокала спрашивает она.

— А чё сразу «что-то случилось»? Просто приехать в гости нельзя?

— Обычно в пятницу вечером ты едешь в клуб, а не в гости к маме в декрете.

— Ой, какая ты всё-таки язва. Как тебя Мурат терпит-то?

— Любит, поэтому и терпит. Хотя иногда мне кажется, что мы просто созданы друг для друга. Когда несёт меня, он останавливает. Когда же его скорость достигает пика, я являюсь его тормозом. Правда, до сих пор спорим по поводу второго ребёнка. Ему так хочется видеть и трогать меня беременной.

— Так, а в чём проблема? Или ты не хочешь?

— Хочу. Но не сейчас. Я ради Ани отказалась от красного диплома, института. От всего, что на тот момент казалось мне самым важным. Сейчас у меня снова появилось это. Моя работа. Мне нравятся показы, фотосессии. Ане тоже очень нравится. Если я сейчас снова пойду рожать, это остановит мой прогресс. А возможно, и не вернёт его. Модели моложе не становятся.

— То есть ты боишься?

— Можно и так сказать. Ну, сейчас мы начали говорить о тебе.

— В общем, у меня проблемы с Павлом. Зря я согласилась на его предложение. Теперь и он, и отец давят. А я не хочу замуж.

— Блин, Майя, я ж говорила тебе. Павел не так прост. В нём я вижу столько агрессии. Он меня пугает даже.

— Меня тоже теперь... — мой голос срывается, и я начинаю дрожать.

— Что случилось?

И я ей рассказываю о том, что произошло после показа. В подробностях. Не могу сейчас соврать или промолчать. И когда заканчиваю рассказывать, слёзы сами бегут градом. Мне больно, неприятно, обидно.

— Боже, родная, ты почему не заявила на него?

— Ты что? Он этого так не оставит. Он попытается уничтожить меня. Я только теперь увидела его истинное лицо. Только теперь...

— И что ты теперь будешь делать?

— Мне надо избежать свадьбы любой ценой. Я придумаю что-то. Обязательно придумаю.

Глава 3. Майя

Через пару дней я уже летела в самолёте в сторону Стамбула. Хотелось бы сказать, что лечу с лёгким сердцем и чистой головой, но, чёрт возьми, это враньё.

Сижу у иллюминатора, смотрю на облака, а внутри всё ещё бурлит. Павел как липкий след — куда бы я ни шла, он всё равно за мной.

Первый день съёмок проходит как обычно: грим, примерки, жара под софитами и нескончаемая возня вокруг. Я пытаюсь вжиться в работу, прятаться за камерой и улыбками, но телефон вечно вибрирует.

"Прости."

Я не отвечаю, но читаю каждое слово. И меня это бесит. До трясучки. Не потому что скучаю — а потому что каждое его сообщение возвращает меня туда. В тот вечер.

К его тяжёлым ладоням на моём теле.

От этого внутри становится гадко. Настолько, что хочется вымыться до крови, только бы стереть даже намёк на воспоминание.

И ещё, в каждом слове я читаю фальш. Он врёт. Пытается замылить глаза. Но явно не сожалеет о содеянном. И только из-за этого мне хочется нанять каких-то бандитов, и чтобы те избили его до полусмерти. В принципе, осуществить это можно. Но последствия будут губительными. Ловалов сразу выследит людей напавших на него. А они - сдадут меня. Такие себе перспективы.

Второй день в Стамбуле начинается с моря и солнца, но даже здесь он умудряется влезть. Сообщения, пропущенные звонки, даже чёртов букет в отель. Я приказываю консьержу выбросить цветы, даже не занося их в номер.

Он думает, что может купить прощение красивой упаковкой?! Но он забыл, что я не продаюсь.

Я работаю, улыбаюсь в камеру, но где-то под этой маской всё ещё прячется тот самый вечер — и его лицо. Ненависть на новом уровне.

Где мне найти спасение от него?!

Надо было всё-таки просить сразу помощи у отца. Тогда бы можно было заказать. А сейчас... Вдруг отец подумает, что я это все придумала. Было по глупости у меня такое. Придумывала такие рассказы, что можно по ним книги писать. Вот тут доверие отца и пошатнулось.

Третий день в Стамбуле выдался особенно изматывающим. Съёмки длились почти до заката — жара, постоянные переодевания, фотографы, режущие взгляд объективы. Хотелось просто рухнуть в номер и уснуть. Но как не крути, даже усталость не может испортить кайф от проделанной работы.

Я обожаю этот момент — когда съёмка закончена, и больше не надо держать спину так, будто у тебя вместо позвоночника металлический стержень, и улыбаться, как будто у тебя на счету только что появилось ещё десять нулей.

Сегодня