Я выбираю развод - Аврора Сазонова

Стою, покачиваясь. Катя придерживает за локоть, пока равновесие не восстанавливается окончательно.

— Нормально? — спрашивает озабоченно.

— Да, — отвечаю. — Нормально. Спасибо.

Катя машет рукой отмахиваясь.

— Ерунда. Иди давай, умойся. А я пока займусь твоим... — запинается, подбирает слова осторожно, — Седьмой кабинкой.

Седьмая кабинка. Звучит так нейтрально. Просто кабинка. Заказ. Работа.

— Спасибо, — повторяю тихо. — Правда. Не знаю, что бы делала без тебя.

— Справилась бы, — отвечает Катя уверенно. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто забыла об этом.

Разворачивается, направляется обратно к раздаточной стойке. Забирает готовые блюда для седьмой кабинки. Моей кабинки. Где сидит Саша с Викой.

Смотрю вслед секунду. Потом разворачиваюсь сама. Иду к выходу из кухни медленным неуверенным шагом.

Коридор для персонала узкий, тускло освещенный. Стены покрашены в унылый серый цвет. Пахнет моющими средствами и сыростью. Туалетная комната в самом конце, рядом со служебным выходом.

Иду, считая шаги. Один. Два. Три. Механическое действие отвлекает от мыслей. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Толкаю дверь в туалет. Холодная металлическая ручка обжигает ладонь. Захожу внутрь. Дверь закрывается за спиной с тихим щелчком.

Маленькая комната. Три кабинки, два умывальника, большое зеркало на всю стену. Яркий неоновый свет заливает пространство, выявляет каждую трещину в кафеле, каждое пятно на стенах.

Подхожу к зеркалу медленно. Останавливаюсь в метре. Не хочу видеть отражение. Знаю, что там. Заплаканное лицо, красные глаза, размазанная тушь.

Но нужно посмотреть. Оценить масштаб катастрофы.

Делаю шаг вперед. Еще один. Останавливаюсь прямо перед зеркалом.

Смотрю.

Ужасаюсь.

Отражение пугает. Незнакомая женщина смотрит из зеркала. Лицо бледное, восковое, словно вся кровь ушла. Глаза красные, припухшие, окруженные темными кругами. Тушь размазана черными потеками по щекам. Губы бескровные, потрескавшиеся. Волосы растрепаны, выбиваются из хвоста.

Выгляжу больной. Измученной. Старой.

На сколько лет прибавила за последние полчаса? На пять? На десять?

Вика молодая. Двадцать пять. На три года моложе.

Что может предложить Саше разжиревшая жена с животом, который не приходит в норму год после родов?

Руки сами тянутся к животу. Сжимают складку под блузкой. Мягкую, дряблую. Ненавистную.

Пыталась похудеть. Честно пыталась. Качала пресс по ночам, когда Тимур засыпал. Считала калории. Отказывалась от сладкого. Сбросила семь килограмм за год.

Но еще восемь осталось. Восемь проклятых килограмм, которые никак не уходят. Гормональный сбой после родов, объясняла врач. Организм восстанавливается медленно. Нужно время, терпение.

Времени не было. Саша уже нашел замену. Молодую, стройную, без лишних килограмм и растяжек.

Слезы снова наворачиваются на глаза. Мутная пелена застилает зрение. Моргаю резко, прогоняю. Не сейчас. Катя права. Нельзя раскисать. Нужно привести себя в порядок, взять себя в руки.

Разворачиваюсь к умывальнику. Открываю холодную воду. Струя бьет с силой, брызги летят во все стороны. Подставляю руки под ледяной поток. Зачерпываю воду пригоршнями, плескаю в лицо.

Холод обжигает кожу, отрезвляет. Плескаю снова, снова, снова. Вода стекает по лицу, капает на блузку, оставляет мокрые пятна на ткани.

Беру жидкое мыло из дозатора. Намыливаю лицо тщательно, растираю пену круговыми движениями. Смываю черные потеки туши, следы слез. Вытираю бумажным полотенцем.

Смотрю в зеркало снова.

Лучше. Чуть лучше. Лицо чистое, но все еще бледное. Глаза красные, но не так ужасно.

Достаю из кармана косметичку. Всегда ношу базовый набор на работе. Консилер, пудра, тушь, помада.

Наношу консилер под глаза толстым слоем. Растушевываю пальцами, скрываю темные круги и красноту. Припудриваю лицо, выравниваю тон. Крашу ресницы тушью аккуратными движениями. Подкрашиваю губы нейтральной помадой.

Распускаю волосы. Расчесываю пальцами, приглаживаю. Собираю обратно в хвост, но аккуратнее. Поправляю блузку, разглаживаю складки.

Смотрю в зеркало критически.

Нормально. Вполне нормально. Обычная женщина после рабочего дня. Уставшая, но держащаяся. Никто не скажет, что полчаса назад рыдала на кухне.

Глубоко вдыхаю. Выдыхаю медленно. Еще раз. Еще.

Что теперь?

Уйти с работы? Пойти домой, собрать вещи, забрать Тимура?

Ворваться в кабинку, устроить сцену?

Позвонить, потребовать объяснений?

Не знаю.

Голова пустая. Мысли разбегаются, не складываются в связную цепочку.

И, неожиданно, словно по щелчку пальцами, решение приходит само собой. Я не должна оставлять все на тормозах.

Глава 4

Холодная вода оставляет ледяные следы на запястьях, когда закрываю кран резким движением. Капли стекают с подбородка на воротник блузки, впитываются в ткань темными пятнами. Смотрю на собственное отражение в зеркале последний раз. Консилер скрывает красноту вокруг глаз. Помада придает губам цвет. Никто не догадается, что десять минут назад рыдала, сползая по стене на кухне.

Выпрямляю спину. Расправляю плечи. Поднимаю подбородок. Смотрю на незнакомку в зеркале, женщину с холодными глазами и сжатыми губами. Эта женщина не плачет. Эта женщина действует.

Разворачиваюсь к двери. Толкаю створку. Выхожу в коридор уверенным шагом. Каблуки стучат по кафельному полу ровным ритмом. Шаг за шагом возвращаюсь на кухню.

Дверь распахивается легко. Жар бьет в лицо. Горячий воздух смешивается с запахами готовящейся еды. Повара выкрикивают заказы, гремят кастрюлями, шипит масло на сковородках. Привычный хаос, который обычно раздражает. Сейчас успокаивает. Жизнь продолжается, мир не остановился.

Подхожу к раздаточной стойке. Смотрю на выстроенные блюда: белые тарелки с аккуратно разложенной едой.

— Катя, — окликаю подругу ровным голосом.

Подруга стоит у противоположной стойки, проверяет готовность горячих блюд для другого столика. Оборачивается на звук голоса. Смотрит внимательно, изучающе. Проверяет состояние. Убеждается, что истерика закончилась.

— Юль, — произносит осторожно. — Как ты?

Игнорирую вопрос. Киваю на выстроенные тарелки у раздаточной.

— Седьмая кабинка что заказывала?

Катя моргает удивленно. Не ожидала такого тона. Холодного, деловитого. Без эмоций.

— Семга, ризотто, салат, стейк — перечисляет медленно, не сводя с меня настороженного взгляда. — Отнесла пять минут назад. На десерт тирамису и еще французское полусладкое.

Французское полусладкое. Дорогое. Саша говорит, что любит именно этот сорт. Легкий, фруктовый, с нотками персика.

Заказал любимое шампанское для любовницы.

Сжимаю пальцы в кулаки. Ногти впиваются в ладони болезненно. Дышу глубоко, медленно. Считаю до пяти. Разжимаю пальцы. На коже остаются красные полумесяцы от ногтей.

— Десерт готов? — спрашиваю ровно.

Катя качает головой.

Киваю коротко. Смотрю на подругу прямо. Встречаюсь взглядом. Держу контакт, не отвожу глаз.

— Кать, а кто именно несет ответственность за проступки официанта? — произношу медленно, отчеканивая каждое слово.

Подруга хмурится. Не понимает вопроса. Наклоняет голову набок, изучает выражение лица.

— В смысле? — уточняет осторожно.

— Ну, если официант, допустим, сделает что-то не так. Кто отвечает? Сам официант? Или старший смены тоже получит выговор?

Катя молчит секунду. Смотрит внимательно, пристально. Читает между строк. Понимание медленно проступает в глазах.

— Юлька, — произносит тихо,