(не)верная. Я, мой парень и его брат - Джи Спот

— Я собираться, — тяжело вздыхает Матвей, и направляется в комнату.

— Тебе помочь? — спрашиваю я, отчасти из-за того, чтобы не оставаться наедине с Макаром.

— Нет, не нужно, милая. А то ещё наткнешься на моё грязное бельё... Я не переживу этого, — Матвей скрывается за дверью, а в меня тут же прилетает злобный карий взгляд.

Макар тихо ставит стакан на стол, и бесшумно в два прыжка оказывается возле меня.

— Это твоя идея?! — шипит он мне в лицо, оказавшись настолько близко, что я чувствую запах алкоголя.

— От части, да...

— От какой части?! Это тупо твоя идея! — последние слова звучат из его рта как удары хлыстом.

— Это проблема? Я не пойму! — начинаю закипать, опять он недоволен.

— Ты во всём виновата! У нас всё было нормально, и тут появилась ты! И всё теперь летит к херам...

— Что ты несёшь?! Ты себя слышишь?

— Мы жили вместе 19 лет! И на тебе!.. Какого хрена он решил переехать? — Макар еле сдерживается от крика. — Он себе все конечности переломает у тебя дома! Ты хоть представляешь, как это тяжело для него?!

— Как нибудь разберёмся! Без тебя!

— Может всё из-за того, что тебе трудно держать ножки вместе?

— В смысле?! — возмущённо спрашиваю я.

— Боишься однажды обнаружить меня между ними? — он подходит настолько близко, что я чувствую прикосновение его тела, ниже пояса.

"Божечки, это что его стояк?!"

— Отойди от меня! — толкаю его в грудь, но это равносильно, что толкать стену.

— А то что?!

— Пожалуйста... Мне страшно, — и это правда, я готова расплакаться в этот момент. — Это несправедливо, — шепчу я, стуча кулаком в его каменную грудь.

— Несправедливо то, что из-за тебя мы с ним закончились! — он заносит ладонь, я невольно зажмуриваюсь, но она ударяется в стену рядом со мной.

Кажется, что пространство вокруг него искрит разрядами тока. Он берёт стакан с виски, и скрывается на балконе. Слышится чирканье зажигалки.

Воспользовавшись моментом, проскальзываю в спальню Матвея, и больше не отхожу от него ни на шаг. Эта вспышка агрессии одновременно испугала меня, и заставила чувствовать себя виноватой.

"Может быть я и правда слишком много себе позволяю? Но с другой стороны, какого чёрта?! Этот сопляк не имеет права указывать нам, как жить!"

В какой-то степени я даже рада, что чары Макара на время отступили. И я снова стала видеть, насколько прекрасный человек Матвей — добрый, чуткий, честный. В конце концов, он сдержанный и обходительный, не то, что этот расписной малолетний гопник.

"Да что я вообще в нём нашла? Как могла думать, что влюблена в него? Идиотка!"

Злость кипит во мне, как вода в чайнике, кажется ещё минутка, и раздается свист на всю квартиру.

...

Когда вещи уже собраны, мы выходим в гостиную, где Макар снова на своём диване, тупо смотрит в экран.

— Ну что, братишка, пока? — с грустью в голосе говорит Матвей.

Макар, который уже успел надеть штаны, встаёт, и заключает брата в объятия. Мне на секунду кажется, что в глазах у него блестят слёзы.

— Пока бро. Я буду скучать, — он похлопывает брата по спине, будто желая скорее прекратить объятия, потом присаживается на корточки, и треплет Оскара по загривку. — Пока, морда, за тобой тоже буду скучать... Только не за шерстью, и слюнями... И твоим пердежом, — потрепав пса по голове ещё раз, он возвращается на диван, и даже не смотрит в мою сторону.

— С Алиной не попрощаешься? — мягко спрашивает Матвей.

— Прощай Алиночка, — цедит Макар сквозь зубы, и одними губами добавляет. — Сука, — показывает мне средний палец, и с холодным выражением лица отворачивается к телевизору.

Всё, что я могу сделать, это пулей вылететь из квартиры, чтобы не разреветься во весь голос.

ГЛАВА 35. ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Прошло уже больше двух недель с того дня, как Матвей переехал ко мне. Как ни странно, период его адаптации к новому помещению прошёл довольно быстро. Мы смогли организовать пространство так, чтобы комфортно было всем.

Кажется, эти две недели были лучшими в моей жизни. Происходящее было похоже на сплошной медовый месяц. Всё свободное время мы проводили друг с другом, и всё равно не могли насытиться.

Вечерами мы делали те маленькие бытовые вещи, которые превращают чужих людей в семью. Ходили за покупками, готовили необычные блюда, ужинали под аккомпанемент нашего общего плей-листа.

А ночи были полны страсти, наслаждения и нового знакомства друг с другом. Дома, когда не нужно сдерживаться и прятаться, я смогла наконец-то раскрыться. Теперь я знаю, что такое спонтанный секс в каждом уголке квартиры. Однажды я делала омлет, получая оргазм прямо у плиты, и чёрт с ним, что блюдо немного подгорело.

Вечерами мы гуляли вместе с Оскаром в близлежащем парке, держась за руки, и болтая обо всём на свете. За это время я почти полностью забыла о своём болезненном увлечении по имени Макар. Написала ему только один раз, когда на мой счёт зашли деньги. На моё сообщение Макар ответил только сухое: "Ок". И больше ничего...

К огромному удивлению и счастью, денег оказалось не только не меньше, но и на миллион больше. На все вопросы юрист отвечал, что такова воля его клиента, и я получила то, что мне причитается. Телефон Макса был всё время вне сети. Он лишь однажды вышел на связь в ВатсАпе и написал короткое, но тёплое сообщение: "Не благодари, Аля. Эти деньги твои по праву. А небольшой бонус — это подарок. Пусть это будет мой вклад в твоё счастье."

О процессе подготовки к лечению я узнавала только от Матвея. Скоро его должны были положить в клинику на карантин. Я одновременно ждала, и страшилась этого момента, понимая, что ваша жизнь точно не будет прежней.

Накануне назначенного клиникой дня госпитализации мы с Макаром договорились встретиться, чтобы обговорить детали. Для встречи вы выбрали нейтральную территорию — небольшое бизнес-кафе, неподалеку от офиса юриста. Из-за своей тревожности я пришла раньше на двадцать минут. И каково же было моё удивление, когда я увидела Макара сидящим за одним из столиков. На секунду я замерла, чтобы украдкой полюбоваться им.

Он сидит за столиком, подперев лицо рукой, и задумчиво глядит на улицу. Синяки уже сошли. Белая рубашка оттеняет загар. Лицо его грустное и задумчивое, в этот момент он выглядит очень взрослым, лет на пять старше, чем в жизни. Сейчас он как никогда похож на Матвея, сердце сдавливает смутное чувство трепета, смешанного с тоской. Делаю глубокий вдох, и иду