Когда она улыбнулась - Настя Ханина
Виктор приближает свое лицо и все же целует меня, а я мгновенно отвечаю.
Химия. Этот урок я понимала хуже всего, и именно это происходит между нами.
— Завтра после пар… Дождись меня, не уезжай.
— Хорошо, — я киваю и, мимолетно коснувшись его губами, обвиваю руками его за шею и утыкаюсь лицом в его грудь.
Слышу, как часто бьется его сердце, как быстро и часто он дышит, и, что страшно и волнительно, наши симптомы совпадают. Мы оба влюбились.
Нет, здесь не you fall into me, а we love.
Глава 21. День 30 и 31!!!
ЕЛЕНА
Когда я просыпаюсь, а это происходит лишь в два часа дня (на фоне всего недосыпа, потому что даже мой жаворонок жаворонкует лишь в восемь утра, но никак не в шесть), когда солнце вовсю палит через окна.
Квартира вновь пустынна, сообщений от Виктора нет, но тем не менее его подушка все еще на моей кровати, напоминая о его присутствии здесь прошлой ночью.
В теле ощущается несколько непривычная легкость, а состояние в целом такое блаженно-расслабленное, что я готова послать весь мир, лишь бы не вставать с постели. Однако через пару часов бесцельного, но сладкого катания по кровати я все же встаю, потому что есть хочется.
После утренних процедур сооружаю себе нечто вроде огромного бутерброда и сажусь за стол, листая ленту новостей. Каждый второй пост — поздравление с наступающим Новым годом, люди рассказывают свои планы, делятся идеями подарков и далее, и далее.
Только сейчас я понимаю, что даже не планировала, как проведу Новый год. Понимая, что сейчас уже наверняка поздно что-то кому-то предлагать, все же предпринимаю попытку собрать своих близких вместе.
Первыми двумя были Паша и Данил, но оба быстро сослались, что отмечают с семьей, и вышли из сети. Тома и Лёха собрались куда-то в соседний город на площадь, мол, там будет какое-то торжество. Меня и Виктора, разумеется, не звали, тут я их совсем не виню. Аркаша будет со своими друзьями у кого-то на квартире, а родители уезжают в гости к знакомым (стоит сказать, это второй Новый год, который мы отмечаем не вместе за все мои девятнадцать лет жизни).
Собственно, на этом мой небольшой круг общения и близких заканчивается, а с другими я попросту не горю желанием проводить столь масштабный и много значащий лично для меня праздник. Лучше уж одной, чем не пойми с кем.
Так я и решаю, отложив телефон и любовно разглядывая ёлку. Она получилась просто на славу.
Целый день я ничего не делаю и лишь только к вечеру, не без желания вернуться обратно на диван, все же подхожу к плите и приступаю к заготовке еды на праздник. Хочется чего-то домашнего, чтобы согревало, так что решаю соорудить по традиции заготовку оливье, а потом окрошки. Чищу картофель и достаю из морозилки курицу, которую оставляю на размораживание, чтобы потом замариновать и запечь в духовке (опять же по традиции).
Виктор вновь задерживается, так что я решаю не дожидаться и, убрав все заготовки в холодильник и выпив теплого молока с печеньем, ложусь спать.
* * *
Господи боже, как я устал…
Разуваюсь и, сняв куртку, захожу на кухню. На столе в свете электрической свечи виднеется записка.
Улыбка тут же расплывается на моем лице. Подхожу и беру записку в руки.
«Полуночник, твою налево! Спать вовремя иди!
P. S. Еда в холодильнике на нижней полке».
Несмеяна в своем неповторимом репертуаре, не то матерится, не то заботится.
Прикрываю дверь в её комнату и с удовольствием уминаю ровно такой же рулет, что и пару недель назад.
С аппетитом поужинав, иду в душ, а после…
Господи, пожалуйста, помоги мне...
* * *
Вздрагиваю и, резко распахнув глаза, сажусь, оглядываю свою комнату, по которой мечутся Тома, Мила и Кира. Заметив, что я не сплю, Мила улыбается.
— Наконец-то ты проснулась! Сколько можно! Просила, чтоб мы в десять пришли, уже одиннадцать, а ты еще дрыхнешь.
— Хорошо хоть, что твои родители дома были.
Мои родители…?
Оглядываю комнату еще раз и понимаю, что нахожусь в квартире родителей. И вообще не припоминаю, чтобы я их звала…
Смотрю на подруг еще раз, те, словно ничего не замечая, продолжают метаться по моей комнате, выгребая из шкафов одежду.
Мила, Тома и Кира… Нет, у меня глюки. Кира и Мила сразу после выпускного улетели в разные области. Они бы наверняка сказали, что приедут. И я. Я-то засыпала в нашей с Виктором квартире! Почему я здесь!
— Том, а где Виктор?
— Если ты про Сменкина, то у себя дома. Он сказал, что заберет меня, — откликается Мила, а я тупо на нее смотрю.
Какой к черту Сменкин?! Да я его видела-то пару раз в жизни. И знала лишь как парня Милы, с которым она пробыла от силы полтора месяца.
— Нет, не Сменкин, мой Виктор.
— А у тебя появился какой-то еще Виктор? А почему мы не в курсе? — ко мне подсаживается Тома и с интересом смотрит прямо в душу.
— Ну… Как же… — по коже начинают бегать нервные мурашки, и первая мысль, которая могла бы всё это объяснить: я сошла с ума.
Неужели это был сон? Неужели я увидела во сне целый год своей жизни…
Бросаю нервный взгляд то на одну подругу, то на другую, но все как одна смотрят так, словно я говорю сущую чушь.
— А… Ладно… А куда мы собираемся? Из головы вылетело…
— Часики, ну ты вообще! — как давно я не слышала этого прозвища… Как оно грело душу, и грело бы до сих пор, если бы не всё то, что сейчас происходит.
Часиками меня стали называть из-за моей пунктуальности. К тому же в то время я была помешана на расписании. Каждая моя минута была запланирована. Однажды кто-то из девочек сказал, что я, словно часы, и по мне можно сверять время, так и повелось.
— Что-то совсем забыла…
— Сегодня тридцать первое декабря… — начинает подсказывать Мила.
— …Мы одиннадцатиклассники, которые успешно окончили четверть… — таким же тоном добавляет Кира.
— …И идем в школу…
— На дискотеку! — говорят они хором и смотрят на меня во все глаза, а я только убеждаюсь в своем сумасшествии.
— Но… Мы ведь не одиннадцатиклассники! Мила… Ты ведь переехала в Саяногорск… А ты… Кира, ты ведь улетела в Анапу… Тома, ты же встретила Лёху… Всё это… Сон?
Нет-нет, нет, нет, нет! Это
