Когда она улыбнулась - Настя Ханина
Куранты бьют, а мы смотрим друг на друга и улыбаемся, как дураки, я протягиваю руку и глажу его по щеке, а после мягко притягиваю и робко целую, боясь быть отвергнутой даже после его признания, потому что главные слова все еще не прозвучали.
Куранты замолкают. Гимн пропет. Начинается какой-то концерт. А мы все еще стоим.
Виктор отстраняется от меня и делает шаг назад, а после в сторону, открывая мне вид на…
Мое дыхание перехватывает, и я восхищенно молчу (да-да, именно так). Перед нашими взорами расстилаются заснеженные горы, а вдоль них распологается канатная дорога, закрытая на время ночи.
И все это в свете теплого света лампочек и гирлянд…
Виктор встает сзади меня и обнимает за плечи, шепча на ухо заветные слова.
— You love me, and I love you. Can we be together?[1]
— I think… [2] — замолкаю, продумывая слова. Хотя у меня и был дорогой репетитор и высокие оценки по английскому, на нем я разговариваю так себе. Но Виктор, похоже, неправильно меня понимает, потому что тяжело вздыхает и начинает отстраняться. — I don't think I can remember the words to respond to you,[3] — смущенно говорю я, опуская глаза в пол, как назло все слова, которые я хочу сказать ему, причем самые простые слова, вылетели из головы напрочь.
Виктор поднимает на меня глаза, на его губах зарождается робкая улыбка, а секунду спустя он уже смеется в голос, не сдерживаясь.
— I want to hear your answer in English,[4] — тяжело вздыхаю, понимая, что отмазаться не удалось и с двойным усилием пытаюсь вспомнить такие нужные сейчас слова.
— I love you, is that enough?[5]
— No, I want to hear if we can be together,[6] — чуть не хнычу.
— Какой ты все-таки вредный, Туманов! I love you and I want to walk through life with you! I don't remember any other words![7] Надо с такими вопросами на трезвую голову подходить! — Виктор вновь смеется, притягивая меня для объятий.
[1] С англ. — Ты любишь меня, а я люблю тебя. Сможем ли мы быть вместе?
[2] С англ. — Я думаю…
[3] С англ. — Я не думаю, что смогу вспомнить слова, чтобы ответить тебе.
[4] С англ. — Я хочу услышать твой ответ на английском.
[5] С англ. — Я люблю тебя, этого достаточно?
[6] С англ. — Нет, я хочу услышать, можем ли мы быть вместе.
[7] С англ. — Я люблю тебя и хочу идти с тобой по жизни! Других слов я не помню!
— Я уж думал, ты решила мне отказать, а ты просто в английском не сильна.
— Я в нем сильна! — вру и не краснею, начинаю год с вранья, замечательно! — Просто давно практики не было.
— Тогда кто тот тип, что не готов бросить работу и сорваться с тобой в частный домик?
— Я про тебя вообще-то тогда говорила.
— И ты решила, что сможешь оставить меня так просто?! Да ты прикалываешься! Как ты вообще до этого додумалась?
— Ну… ты поздно ложишься спать и много работаешь, я думала, ты не сможешь оставить цивилизацию… — я неловко улыбаюсь, а Виктор лишь прижимает меня к себе сильнее.
— Не беспокойся за это, я обеспечу тебе комфорт.
Я протягиваю Виктору упакованную коробочку и с волнением слежу за каждым его движением.
Может, ну его? Забрать, пока не поздно? Дешевый же подарок вышел…
Нет, отдала, значит, отдала, подарки не забирают.
Виктор же в это время как раз-таки распечатывает упаковку с огоньком предвкушения в глазах.
Наконец он добирается до содержимого и аккуратно вытаскивает фотоальбом из остатков упаковки.
Он долго молчит, глядя на обложку, а потом еще столько же, разглядывая фотографию.
— Ну всё! Отдай мне! Тебе же не нравится! — он поднимает на меня взгляд, и я тут же замолкаю, потому что этот взгляд, я уверена, я запомню на всю свою жизнь. Он выглядит потерянным, маленьким и до того наивным, что так и хочется над ним подшутить (будь я злой, а я не такая), но помимо этого во взгляде таятся счастье, благодарность, преданность и… любовь. И любовь с большой буквы:
— Спасибо, — хрипит он и притягивает меня к себе.
Мы долго сидим в тишине, а потом я слышу щелканье затвора камеры.
— Виктор!
— Черт! Забыл звук выключить, — он смеется, блокируя телефон и заводя руку за спину. — Я тоже распечатаю! Не отдам! Отстань! Аааа! Щекотка — нечестно!
