Папа для непосед - Ника Лето

И только я думаю о том, чтобы сказать ей о своих соображениях, как она добавляет ещё более серьёзным тоном.

– И потом... Ты сам сказал, что Анфису нужно поставить на место. Так не лучше ли, чтобы она думала, что её план удался?

Я замираю. Смотрю на неё, перевариваю. Злость уходит, сменяясь холодным, спокойным расчётом. Проклятая Анфиса. Я уже и забыл о том, с чего всё началось. Она думает, что, отправив компроматы мне и Лене, что-то из этого выстрелит. И разубеждать её в этом нет никакого смысла.

Пусть она думает, что всё удалось. Тогда она почувствует власть, решит, что я уже сломлен и пустится во все тяжкие. А тут как раз схема Рони подкатит. Она легко заглотит наживку, и мы быстрее закроем вопрос с конкурентами.

Идеально.

– Ты права, – говорю я, закончив выстраивать в голове логическую цепочку. – Анфиса не знает, что мы в курсе. Не знает, что мы смогли состыковать всё, узнать, что она работает на конкурентов. Она не подозревает, что у меня есть такой человек, как Аристов, который готов помочь её прижучить. Пусть так и продолжается дальше. Если мы сделаем вид, что разругались, она успокоится. И тогда я смогу… подготовить ловушку.

– Да, – кивает Лена, прижимаясь ко мне. – Она будет думать, что всё идёт по плану. А ты сделаешь то, что должен.

Я глажу её по голове, пропуская пряди между пальцев. Моя невеста не просто красивая. Она ещё и умная. Сегодня мой аналитический мозг сдал сбой, а она снова мне помогла. Сначала была моей музой, а теперь стала моим стопором.

И что бы я без неё делал?

Моя же. Идеальная. Моя.

– Я её раздавлю, – говорю я уверенным тоном. – Раздавлю всех, кто хотел нас с тобой рассорить. Обещаю.

Она кивает, жмётся сильнее. И я наконец-то окончательно успокаиваюсь. Да, я бы хотел провести этот вечер и ночь с ней. Но, кажется, всё-таки лучше переждать. Если за Леной следили, то, возможно, и я сейчас под прицелом камер.

Сидит внизу какой-нибудь идиот и ждёт, чтобы сфотографировать нас вместе. А потом доложить своим нанимателям. Чёрт. Выходит, придётся нам играть в эту идиотскую игру теперь.

– Я знаю, Артём.

Я приподнимаю её лицо за подбородок и целую. В этот раз я уже не напираю, не включаю страсть. Просто благодарю её этим нежным, медленным поцелуем за то, что она включила логику за нас двоих. Хотя остановиться всё так же сложно.

С трудом отодвигаюсь, провожу пальцами по её щеке.

– Скоро всё закончится, Лена, и мы снова будем вместе.

– Угу.

– Ты даже не представляешь, как сложно мне сейчас будет ехать домой одному. Потому что без Ани, без тебя с Владом там совсем пусто. Уныло и мрачно.

– Привык, значит, к своим непоседам. Привык ко мне? – сощуривается Лена.

– Не просто привык, – шепчу я, подтягивая её опять к себе. Выдыхаю в губы. – Ты меня приручила, плутовка.

– Надо же, – усмехается. – Я приручила хама, заядлого холостяка и бизнесмена-хищника. Пора идти в дрессировщики. Считаю, что это успех.

– После декрета, Лен.

Замирает. Вижу, как расширяются её глаза в удивлении. И пока она не парировала и не стала возмущаться, снова целую её. Не дам ей испортить момент шутками. Потому что я вообще-то совсем уже не шучу.

Глава 40. Форс-мажор

Глава 40. Форс-мажор

Зимин

Анфиса сидит напротив, в моём кабинете, и я смотрю на неё и думаю: как же я раньше не замечал, насколько она фальшивая. Каждая улыбка, каждый взгляд, каждое её жеманное движение – всё это игра, продуманная до мелочей. Идеальная актриса, мать её.

Но сейчас я играю лучше.

Потому что у меня нет права на ошибку. Если что-то пойдёт не так, это только отсрочит моё воссоединение с Леной, а единственное, чего я желаю, – это чтобы у нас с ней всё было по-прежнему. Хочу каждое утро видеть её сонное лицо, хочу каждый вечер перед сном целовать её губы. Хочу обнимать её, хочу видеть её улыбку.

Я уже в маньяка превращаюсь, который только и делает, что смотрит украдкой на её фото в телефоне. Их мало, но я схожу с ума, рассматривая её. Мне тяжело даётся эта разлука, и я знаю, что ей так же хреново сейчас, как и мне.

Так что нужно терпеть. Играть свою проклятую роль. И ждать.

– Артём Викторович, в последнее время вы такой рассеянный, такой… печальный, – произносит Анфиса.

Я молчу. Просто смотрю на неё. Она наклоняется, поправляет юбку. Я замечаю, как её цепкий взгляд скользит по моему лицу. Как она чуть приоткрывает губы, кончиком языка проводит по нижней губе.

– Может, приготовить вам кофе? – заботливо интересуется. – Или… что-то покрепче?

– Не на работе, Анфиса, – отвечаю я и откидываюсь на спинку кресла. Делаю вид, что рассматриваю документы, которые она принесла. – А так – да, конечно, мне есть о чём переживать.

Все эти дни, как в офис проскользнула информация о том, что я расстался с Леной, Анфиса накручивает круги вокруг меня. Будто акула, почувствовавшая свежую кровь. И я позволяю ей виться рядом. Не намекаю ни на что, но и не прогоняю её прочь.

А она и радуется. Проводит со мной всё больше и больше времени. Под предлогом работы, естественно. И, кстати, о работе…

Благодаря Рони мы создали видимость нового проекта, будто у меня возникла какая-то гениальная идея. Новое детище, которое обещает нашуметь ещё больше, чем наш чуть не рухнувший «Факел».

Мои программисты шепчутся, что я сошёл с ума, кто-то косится, кто-то закатывает глаза, понимая, что опять придётся вкалывать, раз мне в голову что-то стукнуло. Хотя в большинстве своём настрой позитивный. Все зависли в ожидании чуда, которое я представлю на днях.

И это именно то, что нам и надо.

Анфисе нужна информация раньше презентации, чтобы передать её в «НекстСофт». И мы ей эту информацию скоро преподнесём на блюдечке с голубой каёмочкой. И тогда ловушка наконец-то захлопнется.

– Это всё из-за вашей… бывшей няни? – сочувственно тянет Анфиса. Я поднимаю на неё глаза. – Я слышала, вы расстались. Извините, просто… все об этом говорят. Мне так жаль. Она хорошо ладила с детьми.

Интересно, на основании чего такое заключение? Она ни разу Лену с детьми не