За твоей спиной - Лина Коваль

Комнату заполняют звуки: влажные шлепки и хриплое, тяжелое дыхание.

Темп все нарастает.

Удар. Еще удар.

Кровать двигается под нами с жалобным скрипом. Изголовье бьется о стену.

Расул обхватывает меня и сжимает грудь, наваливается всем весом. Я уже не считаю оргазмы, потому что перестаю их чувствовать.

Все, что он со мной делает, — сплошное удовольствие.

Совершив последний толчок, Расул замирает и стягивает мои волосы в кулак. Внутри снова становится горячо, а подо мной — сыро.

— Я тебя не придавил? — спрашивает, приподнимаясь на локтях. Громко усмехается и проходится подбородком по моему плечу.

— Ай, — стону.

Еще пару часов назад его лицо было гладко выбрито, но у моего любимого мужчины из-за этнической принадлежности зашкаливающий тестостерон, поэтому кожу саднит от короткой щетины.

— Придавил?..

— Немного…

Его горячий пах с ужасно пошлым звуком отлепляется от влажных ягодиц, но мне даже не стыдно.

Мне хорошо.

— Иди сюда, если можешь двигаться, — тянет на себя. — Надо было сказать, что я разошелся.

— Я люблю быть под тобой, — укладываюсь теперь сверху.

— Когда ты подо мной — это лучшее время.

Тело накрывает сладкая нега. Не та, что пятью минутами ранее в ванной. Ту Хаджаев вытрахал из моего тела с потрохами, оставив возможность желать только одного — спать.

Желательно до завтрашнего обеда.

Тем более я могу себе это позволить, потому что Лука не со мной.

Лениво поглаживаю темные завитки волос на часто вздымающейся груди.

— Ты уедешь утром или позже? — спрашиваю, облизывая пересохшие губы.

— Ближе к обеду.

— Это хорошо…

Умиротворенно вздыхаю.

Как это всегда бывает за всплеском эндорфинов, наступает откат.

Любить Расула таким — несложно. Заботливым, нежным… Или даже грубым, если это касается такого секса, как сейчас.

Но порой случается то, чего я совсем не понимаю: он просто исчезает.

Это было в Дубае, когда умер Эльдар.

И здесь, в республике.

В прошлый раз я дождалась лишь букета и записки, в этот — ставки выросли! — букет приехал вместе с Хаджаевым и его извинениями.

— Кстати, я прочитала книгу «Кафе на краю земли». Помнишь, ты рекомендовал мне ее в доме своих родителей?

— Что-то припоминаю.

— Ты просил поделиться мнением.

— И как? — он лениво поглаживает мое плечо.

— Мне понравилась, хоть я и не очень люблю такое. Один момент особо зацепил.

— И какой же? Расскажешь, пока я не уснул?

— Конечно. Девушка наблюдала за большой морской черепахой в океане и не могла за ней угнаться даже в ластах. Только спустя несколько дней девушка поняла — черепаха всегда двигается, используя течение, то есть против него они не плавают. А мы в жизни почему-то привыкли…

— К чему?

— Плавать против течения. То есть каждый день делать то, чего не должны. В книге приводится пример с разбором электронной почты, которая, по сути, нам не нужна. Путем нехитрых вычислений можно понять, что человек, тратя на это действие даже двадцать минут в день, теряет целый год своей жизни.

— Звучит страшно.

— Да… Страшно, — слабо соглашаюсь, прикрывая глаза и выстраивая дальнейший разговор у себя в голове. — Я тоже ждала тебя почти год, — выталкиваю последнюю оставшуюся обиду.

— Хм. Год?..

— Сначала в Дубае… Ты намеренно никак не уточнял статус наших отношений, потом пропал на месяц и отправил букет. Но даже после этого я какое-то время продолжала тебя ждать…

Мы оба молчим в темноте.

— И сейчас, — обвиняю. — Полтора месяца, Рас…

— Прости. Больше не повторится.

Я благодарно киваю.

— Я готова ко всему, — пылко отвечаю. — И всегда приму тебя любым. Здоровым или нет. Не дай бог, конечно. Я буду ждать тебя богатым или бедным, победителем или проигравшим — для меня это все неважно. Но ждать тебя, находясь в неизвестности, больше не буду, потому что я тоже живая.

— Ну, все-все. Больше не повторится, сказал уже, — ворчит.

— Хорошо, — полной грудью вздохнув, обнимаю обнаженный торс.

Чувствуя, что последняя преграда только что рухнула…

Глава 40. Татьяна

— Не верится, что ты согласилась на телефон, Таня, — подначивает Злата. — Твой информационный детокс закончен?

— Скажешь тоже, — нервно облизывая губы, выглядываю на улицу. На площадке перед домом пусто. На дороге — никого. — Я уже десять раз пожалела, что приняла от Расула этот подарок.

— Может, он просто с цветом айфона не угодил? — она смеется и тут же отвлекается на сына. — Ну чего ты, мой золотой, соску потерял?.. Сейчас найдем.

Мягко улыбаюсь, потому что в трубке слышатся громкие, отчетливые «агу». Судя по ним, Ратмир заметно подрос с нашей последней встречи.

— Отправь мне его фотографии, Злат.

— Конечно…

— И я ведь даже не заметила, какого цвета айфон, — отвожу мобильный от уха, переключаюсь на громкую связь и рассматриваю корпус. — Расул принес мне его позавчера, сказал, что Буба нужен ему в городе и будет удобнее, если я обзаведусь телефоном для связи. Чтобы он не переживал… Зато теперь я переживаю. Кстати, айфон черный…

— Черный. Как скучно… У Хаджаевых ноль фантазии, Тань!..

Я пытаюсь впитать в себя ее легкость. Хочу стать такой же. Воздушной и понимающей. Жаль, что пока из-за Германа не получается. Я постоянно думаю о нем и переживаю, как бы он чего не сделал Расулу.

Изощренная, больная фантазия Салтыкова способна на многое. Меня передергивает.

— Ну чего ты нервничаешь, Тань? — ровным тоном произносит Злата.

— Сейчас, минуту…

Отпрянув от окна, вытираю лоб рукой и вспоминаю о мясе, запекаемом в духовке. Открываю ее, резко дернув ручку. Отпрыгиваю, потому что обожглась.

Кухня наполняется вкусным ароматом и домашним теплом.

Прошедшую неделю я веду себя идеально. Готовлю ужины и встречаю Расула с легкой улыбкой. Он, кажется, тоже успокоился. Только очень мало спит. По ночам я часто застаю его в гостиной за бумагами. Намеренно в них не заглядываю, но догадываюсь: все дело в «Каспии», и у Хаджаева что-то не клеится.

В который раз поражаюсь его выдержке. Самые ужасные дни в моей прошлой семейной жизни — это те, когда Герман проиграл в суде. Всю свою злость и нереализованность он вкладывал в изуверства.

Расул же — прямая противоположность.

Зайдя в дом, он оставляет лишние эмоции за порогом. Никогда не психует и, вообще, ведет себя достойно. Будто нет в этом мире вещи, которая потревожила бы его спокойствие.

Меня это сильно беспокоит. Человек, который долго хранит в себе негатив, когда-нибудь обязательно ошибется, потому что начинает концентрироваться на плохом. Идеальных людей не существует. Мы все нервничаем, порой грубим, и уж точно, в этом нет ничего зазорного.