Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

Потому что, мне-то его чувства не нужны…

С ними только все усложняется. Переходит на другой уровень, на котором мне не понравилось. На котором разочарование и сущность людей без розовых очков.

Но в животе моем, несмотря на собственные убеждения, как будто живут бабочки. Пестрые такие, яркие. Каждый раз вспыхивающие неоновым свечением, когда Никита оказывается рядом и не стесняясь говорит то, что думает.

— Чего не играешь? — внимание мое привлекает Рома, друг Кирилла, хозяина дома.

Парень падает рядом на диван и наливает себе полную рюмку коньяка.

— Не мой вид спорта.

— Не умеешь?

Усмехаюсь.

— А ты как считаешь?

Он задумчиво возводит глаза к потолку, а потом смеется.

— Бля, ты ж опер. Конечно, умеешь. И не только дротиками стрелять, да?

Вопрос риторический, думаю, поэтому я на него не отвечаю.

В дом входит Дима, и я снова кошусь в окно. На крыльце остался Никита, а рядом с ним волшебным образом материализовалась Даша.

— Разве Дарья не твоя девушка? — спрашиваю откинувшегося на спинку Романа.

— Неа. Мы «дружим» иногда телами. Но не крепко.

Дружат телами.

Как и мы с Рудневым.

— Рооом, — другая девушка, кажется, ее зовут Вика, приземляется ему на колени, — Идём танцевать. Скучно в этот дартс играть.

— Ты просто кидать нормально не умеешь, — стебёт ее он.

— Ну и пофиг. Пойдём.

По глазам девушки видно, что одними только танцами она не планирует закончить общение с Ромой. А ведь это подруга той самой Даши.

Как все запущенно.

Встав, лавирую между народом и ухожу по коридору на кухню. Открыв окно, подставляю пылающее лицо под ночную прохладу.

Здесь намного тише и спокойнее. Я, наверное, уже слишком старая для таких посиделок. Или просто возраст компании неподходящий. Не знаю. Но чувствую я себя здесь лишней.

Зря я согласилась на предложение Руднева. Думаю, не приедь я, ему так же, как и Роме, ничего не мешало бы сегодня «подружить» с кем-то другим. Дружба у нас с ним тоже некрепкая. Я сама дала такую установку. Он её принял.

А то, что запал, так это не помеха ведь для мужчины. Еще и для такого горячего, как Никита.

Чувствую, как в груди жжет, и сама на себя злюсь за это жжение. Не должно его быть. Как и мыслей моих о нем, метаний. Вообще ничего быть не должно кроме физического влечения. Так ведь договаривались, Волошина? Что началось-то?

Скребу ногтями по подоконнику, когда вдруг сзади меня обдаёт жаром. Даже оборачиваться не надо, чтобы понять, что это Никита. Положив руки по обе стороны от меня, он ведет носом по моей шее.

— Я знал, что ты сбежишь, — цепляет губами мочку уха.

Электрический ток махом разлетается от этого места во все уголки тела. Я сжимаюсь и прикрываю глаза. Пытаюсь реагировать не так остро, но проваливаю эту задачу.

— Зачем тогда позвал меня сюда, если знал, что не оценю?

— Хотел понять приедешь или нет.

Разворачиваюсь в его руках. Застываю. Руднев нависает надо мной с голодом смотря в глаза.

Взгляд у него шальной, не совсем трезвый. Летает по моему лицу, цепляется за губы, кончики ресниц.

От него веет холодом, потому что он только что зашел с улицы. А я покрываюсь мурашками.

— Приехала… и пожалела, — слышу, как собственный голос садится.

— Значит, надо это исправить, — склоняется, оставляя между нами какой-то жалкий сантиметр.

Аромат сигарет, коньяка и отдаленно ментола закручивает вихрем.

— Не надо. Я просто поеду домой.

Отрицательно мотает головой.

— Я тебя не отпущу. Пойдём.

Сбросив с себя куртку, он надевает её на меня. Сегодня на нем не привычная кожанка, а пуховик, которого у меня самой в наличии не имеется.

Сжав мои пальцы, Никита ведет меня через кухню, налево, а потом толкает какую-то дверь, за которой оказывается задний двор. Там стоит его машина.

Когда мы подходим, замки тихо щелкают.

— Забирайся.

Открыв для меня заднюю дверь, подталкивает внутрь. Сам заводит автомобиль, включает обогрев и садится со мной рядом. Без промедления затаскивает меня к себе на колени, заставляя оседлать его.

— Буду исправлять впечатление от вечера, — улыбается, съезжая вниз по дивану.

Его голова лежит на подголовнике, а я сижу на нем в громоздкой куртке и не дышу.

— Снимай, запаришься, — мужские руки ведут по моим плечам, он откидывает пуховик на переднее сиденье.

И смотрит… просто лежит и смотрит прямо на меня. Переплетает наши пальцы, заставляя сердце подскакивать и молотить грудную клетку.

И так это ощущается по-особенному, и вовсе не как «дружба телами», что мне хочется скорее испортить момент, чтобы так сильно не захватывало дух.

— Скажи, кто тебе позволял отвечать на мои звонки?

Игорь объяснил, что звонил мне в тот вечер, когда я была на дежурстве, а ответил Никита.

— Мы можем сейчас не говорить о нём? — Руднев недовольно дергает бровью.

— Мы не говорим о нём. Мы говорим о том, что ты переступаешь границы.

— Я в курсе. Извини. — Опустив взгляд на наши пальцы, крепче сжимает их.

— Звучит не слишком искренне. Я же не лезу в твою личную жизнь. Не прошу отчета где проводишь время. Мне главное, чтобы ты предохранялся, если занимаешься с кем-то сексом. Потому что лечиться я потом не имею желания. Того же я прошу и от те…бяя..

Окончание фразы я проглатываю, потому что пальцы мои хрустят от давления, с которым Никита стискивает их. По рукам проходит волна острой боли.

Секунду назад расслабленный взгляд наполняется тяжестью и угрозой.

Воздух вокруг меняется и атмосфера тоже. Чувствую, как пульс оглушительно бьется в висках, разгоняя и без того скачущее сердце и заставляя его включить режим форсажа.

35. Никита

— На этот счет можешь не волноваться, я предохраняюсь, — стараюсь себя контролировать, чтобы не сломать её чёртовы пальцы.

Взгляд стервы стекленеет, губы вздрагивают.

Встряхнув руками, Ира сбрасывает мои.

— Прекрасно, — выстреливает, сползая с моих колен. — Я тоже предохраняюсь. Говорю на случай, если вдруг тебя это волновало.

— Не волновало, — рявкаю, чувствуя, как немеют конечности от того, что вся кровь прилила к сердцу и вынуждает его пахать на всю катушку.

— Надеюсь, ты услышал меня и больше соваться не в свое дело не станешь.

Одернув кофту, тянется к дверной ручке, вот только ни хера подобного.

Склонившись к общей панели, блокирую все двери. Падаю обратно на диван.

Ира рывком оборачивается.

— Дверь мне открой!

— Обойдешься.

— Руднев, ты…

На нерве её голос ломается. Она проскальзывает