Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Я вижу. В Богом забытом Мухосранске, окружив себя щенками, — больно кусает он.

Встаю, не желая больше продолжать тратить своё время.

— Эти щенки хотя бы благородные.

Забираю сумку и ухожу, так и оставшись без ужина.

Пока еду в такси домой, мне приходит сообщение:

«У тебя всё в порядке?»

Несколько секунд слепо таращусь в экран, а потом печатаю:

«Приедешь? Я буду свободна через полчаса»

Пока прикидываю, хватит ли мне этого времени, чтобы перекусить и принять душ, приходит ответ:

«Я уехал. За городом сейчас»

Горло перехватывает обидой, а в груди неприятно царапает.

Закинув телефон в сумку, роняю голову на подголовник и наблюдаю за тем, как бесцветно мелькает ночной город за окном.

Ну и ладно. Зато можно не торопиться и поваляться в ванной. Наверное, так даже будет лучше. Спокойнее.

А то этот ненормальный бы допрос устроил про Игоря, нервы мне все снова вымотал. А так… я просто порелаксирую и выпью вина.

Прекрасный план.

Ощущая полное неудовлетворение от этого самого плана, захожу в супермаркет за ризотто и вином.

От голода сводит желудок. Голова раскалывается и ощущается жутко тяжелой.

В подъезде, когда поднимаюсь по ступеням, встречаюсь с вездесущим соседом, который как раз выходит из своей квартиры.

Уже готовлюсь услышать какой-нибудь очередной укол, но вместо этого мужчина вежливо здоровается:

— Добрый вечер.

Скептически оцениваю его взглядом на случай не спутал ли он меня с кем-то другим.

— Добрый.

— Холодно там, не подскажете, Ирина? А то я прогуляться решил вот, думаю, достаточно ли тепло оделся.

И на «Вы» даже…

— Прохладно. Шапка лишней не будет.

— Ой, спасибо. О ней-то я и забыл.

Пока я прохожу наверх, прячется у себя, а я качаю головой. Это же какую такую разъяснительную беседу провел Руднев, если соседа теперь хоть к ране прикладывай?

Я бы даже поблагодарила Никиту, если бы он соизволил приехать, а не укатил в неизвестном направлении непонятно с кем.

Хотя с кем — догадаться несложно. У него вагон и маленькая тележка вертящихся рядом. То патрульные, то пострадавшие глазки ему строят. Шведский стол на любой вкус.

Нервно дернув ручку, захожу в квартиру.

Дома меня встречает недовольная моська Герды. Пока я раздеваюсь, королева выжидающе наблюдает за мной, а потом требовательно мяукнув один раз, уходит на кухню.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — насыпаю ей корм, и откупориваю бутылку.

Налив себе вино в бокал, отправляюсь принимать ванну. Настроение на нуле. Даже новая соль для ванн не помогает. Мысли мечутся от Игоря, который почему-то посчитал необходимым напомнить о том, какой он мудак, до Руднева, которого мудаком язык назвать не поворачивается, но на которого я злюсь даже больше, чем на бывшего.

Отмокаю в ванной до поры, пока кожа не скукоживается и отправляюсь в спальню.

Герда вальяжно развалилась на кровати, не реагируя на меня вообще никак.

— Мда, подруга, компания из тебя так себе, — вздохнув, собираюсь отправиться на кухню за добавкой алкогольного веселительного, как звонит мой телефон.

При виде имени звонящего, пульс моментально разгоняется.

Раздумываю секунд двадцать отвечать или нет.

А вот поздно уже! Срок моего предложения истёк.

Собираюсь сбросить вызов, но вместо этого зачем-то тычу на зеленую кнопку.

— Да?

— Я вызвал тебе такси. Будь готова через пятнадцать минут. Оденься только попроще и потеплее, — ставит перед фактом Никита.

Застываю посреди комнаты с пустым бокалом.

— В смысле?

— В прямом. Штаны там, куртку, а не пальто. Пуховик еще лучше будет.

— Я не о том. С чего ты решил, что я буду готова за это время? Я только из душа вышла. Даже не ела.

— Поешь здесь. Сушись и одевайся. Таксист подождет.

Нет, ну вы посмотрите на него?!

— Я не готова, — мямлю, борясь с внутренними противоречиями. — Я даже не знаю куда ехать.

— За город. Здесь Димас с Костяном. И еще несколько знакомых Красавина. Мы ездили помочь им с тачкой. Теперь вот шашлык наклёвывается.

— А я здесь при чем?

— При том, что я тебя зову. Этого достаточно?

Хочется рявкнуть «Нет». Потому что я звала его час назад, а он отказался. Но вместо этого я просто молчу.

— В общем, у тебя уже десять минут. Жду, Ира.

Да чтоб тебя?! Не собираюсь я никуда ехать!

Что я успею за десять минут-то?

Чёрт, где мой пуховик?

33. Никита

— Ну, все готово. Можно налетать.

Димас с Киром, его друганом, чью тачку мы и укатили спасать, снимают шашлык с мангала.

— Вы идите. Я покурю еще, — достав сигарету, чиркаю зажигалкой.

— Ты не затягивай с этим делом, шашлык он не член, долго не стоит.

Поржав, эти двое прячутся в доме, а я после затяжки делаю глоток коньяка.

Он уже остыл здесь на улице. Вторая рюмка должна была подействовать на мои нервы расслабляюще, но задачу свою не выполнила.

Меня ломает. Адово так, как давно не ломало. Потому что «Боженька» этот спустился к нам обычным смертным, и хоть божественного в нем я ничего не увидел, но «любила же». А значит было за что.

Единственное, что все еще удерживает меня в состоянии адеквата это то, что вечер их не затянулся и Ира дала о себе знать.

Хорошо это или наоборот, я ни хрена не пойму. Хочется верить, что первое. Потому что чисто по логике, если с ним не задержалась, то возвращаться не планирует. Но бабы любят подержать мужика с зажатыми яйцами. И что, если это ее вариант зажатия?

Запустив дым в легкие, даю ему себя потравить и только потом выдыхаю.

Ааааа.

Хочется проораться. Потому что ощущение это, когда ты претендуешь на женщину, хочешь иметь на нее все права, а тебе выдали временный допуск, хуевое.

И вроде как требовать объяснений я не имею права, потому что сам согласился на такой расклад, а заткнуть то, что беснуется внутри не могу.

Потому что мудак этот сегодня трогал ЕЕ своими руками. С ним ее связывает гораздо больше, чем со мной. И от мысли, что к нему у нее все еще что-то есть я сгораю ни хрена не фигурально.

Обжегшись о сигарету, дергаю рукой и выкидываю окурок на землю. Ночную глушь освещает свет фар.

Быстро сбегаю по ступеням и направляюсь к воротам. Сердечный мотор набирает обороты.

Такси тормозит, из тачки выбирается Ира.

В своем рабочем пальто и сапожках.

Волосы собраны в хвост.

— Спасибо, — хлопаю по крыше водиле, не отрывая от нее взгляда.

С шуршанием колес, улица погружается в полутьму, а мы стоим и смотрим друг на друга.