Запретные игры с Боссом - Стеффи Ли

Жарко. Стало вдруг невыносимо жарко. Словно я горела изнутри. И мне внезапно захотелось, чтобы он сорвал с меня платье. Прикоснулся ко мне кожей к коже. Облизал каждый сантиметр моего тела.

Его губы жадно исследовали мои, а язык, настойчиво, но нежно, проникал в рот, вызывая внизу живота приятную дрожь, которая безудержно разливалась по всему телу.

У меня кружилась голова.Мне не хватало воздуха в легких. Но при этом я хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы он длился вечно.

В какой-то миг я тихонько я застонала в поцелуй, чувствуя, как все мое тело откликается на его прикосновения. Как сами мои желания находят отклик в нем.

Город за окном перестал существовать. Огни превратились в размытые пятна. Все звуки стихли. Остался только он – Антон, и я, неожиданно потерявшая всякое здравомыслие. Охваченная безумной страстью. Готовая отдаться ему прямо в машине.

Его руки стали более смелыми. Они заскользили по моей спине, спускаясь ниже, очерчивая изгибы моего тела. Вскоре они очутились под моими бедрами.

Одним легким движением он приподнял меня и усадил к себе на колени. Я тут же обвила его шею руками, прижимаясь еще теснее и остро почувствовала его возбуждение.

Внизу живота все сжалось от сладостного предвкушения. Наши губы снова слились в сладком поцелуе.

Мне показалось, что мы целовались целую вечность, прежде чем Антон отстранился на мгновение, и его глаза, горевшие страстью, встретились с моими. Без слов, одним взглядом, он предложил мне нечто большее. И я, не раздумывая ни секунды, кивнула в ответ.

Я хотела его. И это было глупо отрицать. Абсурдно.

Мое сердце бешено колотилось. Кровь кипела в венах. Все мое тело горело от желания. Но несмотря на сбившееся дыхание и сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, я томно спросила:

— Признай, что все дело в усах. Ты просто падок на усатых женщин. И, увидев сегодня мои, ты не смог устоять.

Он откинул голову и начал смеяться. А я вдруг поймала себя на том, что любуюсь его смехом. Что в эту минуту он кажется мне самым красивым мужчиной, и к тому же… невероятно желанным.

Мне не хотелось признаваться, но да…, кажется я пропала.

Этому мужчине удалось пробраться не только в мои мысли. Но и проскользнуть в сердце. Вот же коварный Буцефал!

Успокоившись, он с улыбкой посмотрел на меня. Его глаза все еще горели страстью, но вместе с этим в них плескалась плавящая внутренности нежность:

— Твои усы, безусловно, прекрасны. Я совершенно очарован. Но должен признать, что это мой первый опыт поцелуя с усатой женщиной.

Я чуть заерзала на его коленях, чувственно задевая его бедрами и с удовольствием заметила, как потемнел его взгляд.

О, да. Он был заведен. Еще как заведен.

И игриво спросила:

— И как тебе?

На что он, уже не скрывая своего желания, откровенно ответил:

— Я хочу большего.

Я тоже хотела большего. Всем телом. Каждой клеткой. Каждой наэлектризовавшейся частицей. Но где-то во дворах вдруг истерично залаяла собака, будто она была в ужасе от того, что увидела. И меня резко пронзило чувство стыда. Накрыла колючая совесть.

Что я делаю? Превращаюсь в какую-то нимфоманку.

Мне стало казаться, что я стала совершенно бессовестной тетей и ужасно наглой подругой.Так нельзя. Надо было остановиться.

— Кажется, мне уже давно пора идти, — я надеялась прозвучать роковой девой, но получилось как-то жалко и неуверенно. Будто я просила его начать меня отговаривать. Самой стыдно. Полныйпровал и жалкая капитуляция.

Он кивнул, слегка прищурившись, словно разгадывал мои мысли. Взял мою голову в свои ладони. Притянул к себе. И запечатлел на губах нежный, почти невесомый поцелуй, после которого я подумала, что иногда можно себе позволить немного наглеть. Ничего же страшного не случилось?

А этот поцелуй даже показался мне слаще всех предыдущих.

Но прежде чем я снова воспламенилась, и все мои благие намерения полетели в тартарары, босс аккуратно вернул меня на пассажирское сиденье. И я еле-еле удержалась от грустного вздоха.

Да что со мной такое?! Это же Антон! Мой наглый, невыносимый, но катастрофически привлекательный начальник.

— Тебя проводить до квартиры? — тактично спросил он.

Я отрицательно качнула ватной головой.

Если он пойдет меня провожать, кажется, мы дойдем до моей двери только к утру, да и то не факт.Потому что, кто знает, что может случиться в подъезде? И какие искушения могут нас поджидать? Лифт может оказаться крайне коварным.

— Тогда доброй ночи,радость моя. — сказал он.

И«радость моя»в этот раз прозвучало совершенно иначе. Так нежно, ласково и так головокружительно искренне, что у меня внутри все закоротило от приятных эмоций.

Все, я таю, как фруктовый лед.

Но я все же нашла в себе силы улыбнуться и, стараясь скрыть нелепое радостное смущение, ответила:

— Доброй ночи, Буцефал.

Вышла из машины, стараясь не смотреть на него.И не переходя на бег, хоть и очень хотелось, дошла до двери.Я чувствовала его взгляд на своей спине. Антон не уехал, пока я не зашла в подъезд.

И я никак не могла отделаться от нелепой, блаженной улыбки, когда входила в свою квартиру.

Что это было? И что теперь будет? Как мне теперь себя с ним вести?

Глава 28

Квартира встретила меня тишиной и уютной атмосферой полумрака, словно гавань после бурного моря. В гостиной горел лишь один торшер, отбрасывая мягкий свет на разложенный диван, где безмятежно вытянулась Марта. Подруга честно пыталась вырваться из цепких объятий Морфея и устроить мне немедленный допрос, но я, приложив палец к губам, шепотом пообещала ей: «Всё завтра, моя хорошая. Расскажу обо всём до мельчайших подробностей». Она устало кивнула и, благодарно приняв моё обещание, тут же снова провалилась в глубокий сон.

Я на цыпочках прокралась в тёмную спальню, стараясь не потревожить тишину. Убедившись, что Вилка крепко спит, нежно обнимая своего верного плюшевого зайца, я тихонько вздохнула с облегчением. Затем прошла в ванную и быстро приняла тёплый душ, напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию.

Бросив мимолётный взгляд в запотевшее зеркало, с удивлением отметила, что мои глаза неестественно блестят, как у наркомана, дорвавшегося до долгожданной дозы.

После бесшумно скользнула в спальню и сиротливо приютилась на самом краешке широкой кровати, в том уголочке, который мне так щедро оставила моя