Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
Она работала ртом с упорством и сноровкой, которой я в ней не ожидал. Глубокие, медленные погружения сменялись быстрыми, почти жадными движениями головы. Кончик её языка играл с самой чувствительной точкой наверху, совершая быстрые, вибрирующие пассы, от которых темнело в глазах. Всё это сопровождалось тихими, мокрыми звуками, которые в гробовой тишине комнаты звучали неприлично громко и возбуждающе.
Я опустился чуть на спину, опершись на локти, сжав простыню в кулаки, и просто смотрел, как одна из самых влиятельных и красивых девушек академии, снобка и королева, сейчас наяривает мне, сидя на коленях у моей кровати. Сюрреализм ситуации зашкаливал, но тело отзывалось на её умелые ласки с абсолютной, животной искренностью. Мыслей не оставалось — только нарастающее, неумолимое давление где-то в самом низу.
Предупреждение прозвучало хрипло и сдавленно, почти стоном. Ощущения достигли критической точки, за которой уже не было возможности отступить.
— Я сейчас кончу.
Её глаза, полные тёмного огня, встретились с моими. В них не было ни удивления, ни протеста — лишь решительное принятие. Она лишь кивнула, едва заметно, не выпуская меня изо рта, и удвоила усилия. Её голова задвигалась быстрее, ритм стал почти яростным, губы сжимались туже, язык работал без устали.
Взрыв был внезапным и сокрушительным. Волна за волной, судорога за судорогой — моё тело выгнулось, полностью подчиняясь удовольствию. Я видел, как её глаза от неожиданности широко раскрылись, а потом чуть прищурились. Она не отстранилась. Наоборот, её пальцы вцепились в мои бёдра, удерживая меня на месте, пока я кончал ей прямо в горло.
Она сглотнула. Раз, другой — давясь, но продолжая. Я видел, как напряглись мышцы её шеи, как слёзы выступили на глазах от рвотного рефлекса, но она не отпускала. Лишь когда самые сильные спазмы прошли, она наконец позволила мне выскользнуть из её рта. Её губы, блестящие и опухшие, обхватили кончик, и она сделала последнее глотательное движение, добивая остатки.
Тут же она отшатнулась, схватившись за горло, и несколько раз с силой кашлянула. Слёзы покатились по её щекам, смешиваясь со следами моей спермы на её подбородке. Она дышала часто и прерывисто, пытаясь отдышаться.
Я откинулся на кровать, грудь тяжело вздымалась, в ушах стоял звон. В голове, затуманенной оргазмом, медленно, но верно начало проступать холодное, трезвое осознание.
«Бляя… Я теперь с ней что? Снова встречаюсь? Нахуя я это сделал? Это же опять всё начнётся… Интриги, сцены ревности, этот ебучий цирк…»
Я смотрел на неё, на её размазанную тушь, на влажные от слёз глаза, на покрасневшие губы, и чувствовал не триумф, а глухую, давящую тяжесть ошибки.
Она уловила мой взгляд. Вытерла тыльной стороной ладони подбородок и с наигранной, но неуверенной лёгкостью спросила:
— Тебе не понравилось?
Её голос был хриплым от недавнего напряжения. В нём слышалась и надежда, и уязвимость, и тот самый страх, который гнал её на этот отчаянный шаг. И от этого становилось ещё гаже на душе.
— Понравилось, — выдохнул я, отводя взгляд в сторону. Воздух в комнате был густым и липким, пахло сексом и невысказанными словами. — Но у меня смешанные чувства.
— У меня тоже, — тихо призналась Жанна, поправляя сбившуюся на плечо блузку. Её пальцы слегка дрожали.
Я старался не смотреть на неё, уставившись в потолок и пытаясь в хаосе мыслей найти хоть какой-то логичный выход. Что вообще делать в такой ситуации? Объявить, что мы снова вместе? Выглядеть полным идиотом, который ведётся на первый же отсос? Оттолкнуть её сейчас — стать окончательным мудаком в её глазах и, чего греха таить, в своих собственных. Тупик.
— Зачем ты это сделала? — сорвалось у меня вслух, хотя вопрос был предназначен скорее самому себе.
— Ты попросил, — она пожала плечами, но в её голосе не было ни капли упрёка, лишь усталая покорность.
— Да какая разница, что я попросил? — я с силой провёл рукой по лицу. — А если бы я сказал перестать общаться с Викой и Леной? Или отказаться от своего титула? Ты бы и это сделала?
Жанна молчала, и её молчание было красноречивее любых слов.
— Зачем так унижаться перед каким-то пиздюком⁈ Зачем⁈ — голос мой сорвался, в нём прорвалось накопленное раздражение и недоумение. — Аларик красив, силён, умен, блять. Лучше меня во всём. Почему я? Почему ты не с ним, а здесь, на коленях передо мной⁈
— Чего ты на меня наезжаешь? — вспыхнула она, и в её глазах снова мелькнул огонёк привычного своенравия. — Сам сказал тебе отсосать!
— Да, потому что я тебя хочу, вот и сказал! — выкрикнул я, вскакивая с кровати и натягивая штаны. — У меня всё свербит от тебя, конечно, я хочу! Но а дальше что? Опять день погуляем? Прискачет Аларик, и мы снова на сутки в разводе? А затем опять отсос? Так и будем жить? Циклом?
— Не будет так! — возмутилась Жанна, тоже поднимаясь. Её лицо залилось краской. — Я пришла просить у тебя прощения! И я тоже человек! Я тоже тебя хочу! И что мне теперь делать, а⁈ Взять и отпустить тебя к Катеньке, чтобы она строила из себя несчастную жертву и в итоге всё равно переспала бы с тобой⁈
— Да что ты заладила со своей Катей⁈ — взорвался я. — При чём тут она вообще⁈
— Да потому что она… — начала Жанна, но я её перебил.
— Только не говори мне, — я ткнул пальцем в её сторону, — что ты ей завидуешь и чтобы обставить её хоть в чём-то, предложила встречаться со мной? Это так по-детски, Жанна, даже для тебя!
— Так совпало! — выпалила она, сверкая глазами. Её гордость была задета. — Нечего ей было на тебя глазами хлопать, как на кусок мяса! И нечего было строить из себя невинную овечку, когда сама…
Она не договорила, сжала губы и отвернулась. Мы стояли друг напротив друга, оба разгорячённые, оба смущённые, оба абсолютно сбитые с толку и не знающие, как выбраться из этой ловушки взаимных обид, желания и болезненной ревности. Воздух трещал от невысказанного напряжения.
И тут из-за двери туалета, что в углу комнаты, донесся отчётливый, оглушительный звук смыва. Мы оба, как по команде, дёрнулись и уставились на дверь. Она со
