Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест

Это просто какое-то изощренное издевательство. Это моя машина, черт побери! Купленная на собственные сбережения! Старенькая и не очень красивая, но моя! Какое она вообще имела право…

От злости подскакиваю на месте и швыряю полупустую кружку об стену. Та разлетается на осколки, разбрызгивая горячий чай по всей комнате.

Да и плевать. Грязнее здесь всё равно не станет.

Сжимаю руки в кулаки. Это становится последней каплей. По щекам катятся злые слёзы.

Какого черта, а? Какого черта…

Никто меня ни во что не ставит! Мои желания, моё состояние, всем плевать!

Для матери я способ решать проблемы, подруга мне не верит, а сама я не вижу дальше своего носа!

Воистину, знала бы, где упасть — подстелила соломки! И я не знала! Потому теперь сижу здесь, чувствуя себя превратно. Это просто выше моих сил!

Одна, в каком-то клоповнике с отвратительной гадской работой, где любой рад вытереть о меня ноги!

И что я могу?

Тяжело дыша, утираю глупые слезы тыльной стороной ладони.

Ничего.

Совершенно.

Эта беспомощность меня доконает.

И некому меня защитить. Больше некому.

Да еще эти чёртовы пионы… как издевательство. Напоминание о прошлой жизни. О той, когда была счастлива, пока всё не профукала сама.

А ведь надо было за него бороться. Наверное, именно этот урок и пыталась преподать мне жизнь.

Счастье не достается просто так, иначе никто его не ценит. Его нужно в полной мере выстрадать и заслужить, вцепиться изо всех сил, присвоить и никому не отдавать.

А я отдала. Причем так легко и просто, словно ничуть не ценила.

Так кто же теперь виноват?

И я слишком горда, чтобы собирать осколки.

Не доев свой ужин и оставив чай сохнуть на полу, заваливаюсь на кровать. К черту всё! Утро вечера мудренее.

Поставить будильник я благополучно забываю…

Просыпаюсь за полчаса до выхода, подскакиваю на кровати и мечусь по комнате, как заполошная. Черт! Третий рабочий день, я и так уже вся в косяках, еще и опоздаю!

Собираюсь за рекордные двадцать минут. Хватаю сумку, распахиваю дверь… и вижу Геворга.

Замираю, как кролик перед удавом, глядя в знакомое мужское лицо.

— Ты что здесь делаешь?

— Пришел за тобой.

43

— В смысле? — сглатываю, чувствуя, как по спине ползут ледяные мурашки, — о чём ты?

Муж смотрит тяжело и напряженно, заставляя меня невольно отступить назад.

Он шагает навстречу и закрывает за собой дверь. Меня обволакивает ароматом мужского парфюма, сложным и пряным, со сладковато-мятным послевкусием.

Сегодня Геворг выглядит гораздо лучше, чем когда я видела его в последний раз. Видимо и правда избавился от той гадости, которой кормила его Адиля.

Как я уже поняла, без его ведома.

— Куда ты меня заберешь? — понимаю, что настроен мужчина серьезно, хотя агрессивным не выглядит совсем.

Скорее сосредоточенным.

— Домой, — отвечает невозмутимо, бросая взгляд на мою жалкую комнату.

Я ничего не понимаю. Отхожу назад, медленно опускаясь на стул и смотрю на него снизу-вверх.

— К кому домой?

— К нам. Собирайся.

Я могу только недоуменно моргать.

— Мне нужно на работу.

— Тебе не нужно на работу. Пока ты моя жена, работать не будешь. Только если в своё удовольствие. Тебе нравится та работа?

Мотаю головой.

— Что и требовалась доказать. Где твои вещи?

Я оглядываюсь, как будто вижу эту комнату впервые. Какие еще вещи? Я пришла сюда с одной сумкой… Мужчина верно оценивает мою растерянность.

Шагает ко мне, чтобы поднять меня с табуретки и снова поставить на ноги.

Я продолжаю пребывать в странном ступоре.

— Тебе Арес рассказал, что я здесь?

— Нина. Она всем рассказала, кому могла.

Какая молодец, ну надо же. Благодетельница. Обязательно ее за это отблагодарю…

— Не смотри на меня так, Эля. Нина просто хотела помочь.

Нисколько в этом не сомневаюсь. Только я ее об этом не просила.

— А ты чего от меня хочешь? — шепчу, не отводя от него глаз.

Мне все еще не верится, что это тот же прежний мужчина, который никогда бы не смог мне изменить, который никогда бы не поднял на меня руку и не посмел бы обидеть.

Который никогда бы не привел в дом шлюху.

Теперь я знаю из-за чего всё это стряслось в моей жизни. И понимаю, то моей вины в этом нет, как и его.

Есть много информации о том, как ведут себя люди в измененном сознании. И это порою страшно… страшно до ужаса.

Неизвестно, чем кормила Геворга Адиля, но нам с ним всё-таки повезло. Повезло в том, что всё обошлось малой кровью.

Ведь могло быть гораздо хуже. В разы. Я слышала, как это бывает.

— Я хочу тебя обратно, — отвечает мужчина, глядя мне в глаза голодным прожигающим взглядом.

— Зачем?

— Потому что хочу. Ты моя, и я не представляю рядом никого другого. Только ты.

— А если я не хочу?

— Значит заставлю тебя захотеть.

Резко выдыхаю, понимаю, что просто не будет. Геворг никогда не был мягким. И если чего-то хочет, добьется этого любыми способами.

Это я уже знаю наверняка.

— Уверен?

Он берет меня за руку. Его пальцы сплетаются с моими, не вырваться.

— Как никогда и ни в чем.

— А как же плётка? И как же измена? Думаешь, если я не захотела увидеть тебя мертвым, значит, всё простила? А как же твоя мать и семья? Они меня ненавидят. А твой ребенок от Адили?

Муж передергивает плечами, как будто стряхивая оттуда что-то неприятное.

— Моя семья — это ты, Эля. На остальных мне наплевать. Если не захочешь, больше никогда их не увидишь. А ребенка никакого нет и не было.

— Что?

Он кивает.

— Она его выдумала, купив где-то поддельный тест.

Закрываю глаза, чтобы осознать. Эта проклятая Адиля просто поиздевалась над нами… как же глупо. Какая-то ненормальная наркоманка наделала столько проблем!

— Ее поместили в клинику, и вряд ли в ближайшее время выпустят. И я тебе не изменял и никогда не буду.

— А кто тогда…

Геворг склоняется ближе, берет меня пальцами за подбородок и выдыхает в губы:

— То был не я. И впредь буду внимателен к тому, что пью. Веришь?

Я молчу, не отводя глаз. В глубине его темных зрачков разгорается знакомое пламя, но мужчина не торопится. Я вижу, как он напряжен, как ходят на его щеках желваки, и как вздуваются вены на крепкой шее.

Но я еще ничего не решила. А он не дает мне выбора.

— Отпусти, — шепчу. — Я никуда с тобой не пойду.

— Не