Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая
Ей, оказывается, нравится поведение гаденыша. Его навязчивая забота, эмоции, которые он не скрывает. Чувства, что беснуются на дне его зрачков в моменты, когда он смотрит на меня. Их так много, и они настолько разные, что ухватиться за одно невозможно. И поэтому я мечусь между ними, как теннисный мячик между ракетками.
Моя слабая половина плывет и тает под его таким сокрушительным напором. Сегодня, пока мы стояли на мосту я это четко ощутила. Ощутила, как моя слабая сторона начинает преобладать. И себя другой ощутила. Такой, какая я была раньше. Доверчивой размазнёй, которая готова улыбаться только от того, что находится в объятиях мужчины.
Дурой, в общем, ощутила.
Поэтому и попросила отвезти меня домой. К себе Никиту не пригласила. ***
— Ну что, получается? — спрашиваю у Кости после того, как он уже минут двадцать возится с видео, которое я ему отправила.
— А ну смотри, — он поворачивает ко мне экран.
Я приближаю лицо к монитору, с другой стороны стола подходит Никита.
Картинка после прогона через программу улучшения качества выглядит совершенно иначе. Словно снято было на профессиональную камеру, а не на мой телефон с такого внушительного расстояния.
— Содержимое ящиков — неясно. Они все плотно закрыты, — выносит вердикт Зубов, — но зато четко видно несколько лиц. Я уже скинул их в базу, ищу совпадения.
Среди попавших на камеру уже знакомый нам Чижов, охранники и несколько грузчиков.
— Ни-че-го… — раздражаюсь я.
Только зря телефоном светила и подвергала себя опасности.
— Можно снять ближе, — задумчиво предлагает Никита.
— Это как же? — скептически смотрю на него.
— Я уже говорил, что у меня есть… знакомый..
— Ты хочешь вручить бомжу камеру?
— Нет. Но ты подала мне одну идею.
— Я? Когда?
— Когда сказала, что от меня разит как от бомжа.
— Это когда ты такое сказала? — Красавин обалдевает из-за своего стола.
— Да так… было дело. — уклончиво отвечаю, чувствуя, как краснеют щеки, — Так, какую идею?
А идея у Никиты оказалась самая что ни на есть, оригинальная.
На следующий день, в субботу, мне на телефон приходит сообщение. А точнее — фото.
Прикрыв глаза в жесте фейс палм, рассматриваю изображение.
На нём Никита в старой потертой одежде и шапке с дыркой. Лицо перепачкано чем-то типо сажи так, что сложно рассмотреть черты, но я это делаю. Растягиваю пальцы в стороны, увеличивая изображение и не замечаю, как начинаю улыбаться. Под всей этой маскировкой отчетливо проглядываются широкие скулы, усмехающиеся глаза и те самые ямочки, которые не скроет даже сажа.
«Ну вылитый бомж. Тебе идёт» — печатаю в ответ на фотографию.
«Договорились. После того, как закончу, еду к тебе в таком виде», — приходит почти сразу.
«Разве что только поговорить. Дотрагиваться к себе я не позволю»
«Так и быть — я поделюсь с тобой гуталином. И тогда испачкаться будет не так страшно».
«Это гуталин?» смеюсь я. «Он хоть отмоется?»
«Ты сильно постараешься, чтобы отмылся»
«Уволь. Это уж ты как-нибудь сам».
Ответ приходит спустя десять минут:
«Я погнал»
«Удачи», — отправляю, но фотографию смахивать не тороплюсь.
Продолжаю его рассматривать, частично завидуя. Я предложила и себя в качестве «второго бомжа», но мое предложение отклонили всем мужским коллективом.
Я хотела было поспорить, но Никита заверил меня, что постарается добыть как можно больше информации. А решающим стал тот аргумент, что ему придется реально провести несколько часов среди своры бомжей. Вот тут уж я перестала настаивать.
Надеюсь, у него все получится и Никиту не засекут.
Спать я ложусь с волнительным дребезжанием в грудной клетке. И это еще одна галочка в списке раздражающих факторов. За коллег я не волнуюсь. Точнее, волнуюсь конечно, но это волнение чисто человеческое, как за индивидуума, которому угрожает опасность.
Я привыкла к тому, что опера часто подвергают себя ей, когда работают под прикрытием. Ребята моего рода деятельности делают это постоянно. Как и я, и Игорь.
Это нормально в нашей работе. Рисковать, брать на себя ответственность. Подставляться.
Ни за кого я не волновалась так, как за Игоря в свое время.
И вот сейчас мое волнение снова глубже и интенсивнее, чем волнение за простого коллегу. Оно мешает спать, заставляет думать и ждать… Ждать, пока Никита отпишется.
Я гипнотизирую взглядом телефон, закрываю глаза, пытаясь уснуть и снова открываю их. Безумно злюсь на это своё состояние. Потому что Никита ведь не собирается приближаться к объекту наблюдения. Он делает это издалека. Но, как говорится, пуля — дура. Мало ли что может случиться. Её одной может хватить, чтобы…
Чёрт, чёрт, чёрт!
Психую, ударяя ладонями по матрасу. Недовольное мяуканье разрезает тишину, потому что Герда-то в отличии от меня спит рядом спокойным сном и не мучается догадками как там гаденыш.
Вот только муки мои оказываются напрасными. Никита отписывается ближе к полуночи с новостью, что сегодня погрузки не было. Что удивительно, так как его информатор клялся, что каждые четверг и субботу последний месяц они были там как штык.
Причин смены планов может быть масса. Вот только нам от этого не легче. Мы снова остались ни с чем.
В воскресенье у меня в кои-то веки есть возможность отдохнуть. Но кто я такая, чтобы заниматься настолько бесполезным занятием? Утром я выхожу на пробежку, и заглядываю в спортивный зал. А после полудня убрав в квартире, отправляюсь в магазин. Покупаю продукты себе и королеве, готовлю ужин и созваниваюсь с Долговой. Я таки призналась Ане в том, что работаю вместе с Рудневым. Она сначала долго смеялась, а потом, когда поняла всю трагедию ситуации, умолкла и вынесла вердикт, цитирую «Ну и что? Не все мужики такие, как Попов. Не будь к этому парню категорична».
И это она еще не знает, что мы продолжаем спать друг с другом. Тогда бы она поняла, что моя категоричность не проявляется в такой уж полной мере, в какой должна была бы.
Я предлагаю подруге выбраться вечером посидеть в ресторане, но она меня обламывает. У них с мужем запланировано свидание.
А свидание — это прекрасно.
Завидую ли я? Нет. Но мысль о том, что мы с Гердой проведем этот вечер вдвоем навеивает что-то на подобии уныния.
Взяв телефон, кручу его в руке, раздумывая над тем, чтобы пригласить сегодня Руднева на час-другой, но почти сразу же откидываю эту идею.
Неужели я и двух суток не могу провести без него? Если да, то всё еще запущеннее, чем я предполагала.
