Бесит в тебе - Ана Сакру

Гормоны бьют в голову и другие стратегические части тела, трахаться хочется словно оленю во время гона, а не дают…! И пар надо как-то спускать.

"Удачи" — артикулирует мне Лиза розовыми губами. Внутри в ответ щекотно коротит, она такая милаха… Каждую черточку хочется зацеловать. Криво улыбаюсь своей монашечке и подмигиваю. Она, порозовев, опускает взгляд в свой листок, пряча ответную улыбку.

— Чижов, вы к нам просто в гости зашли или все-таки соизволите взять билет? — ехидничает Пал Палыч в своей обычной манере, поправляя на переносице вечно сползающие очки.

— Кхм, да, извините, — переключаюсь на гораздо менее приятные вещи.

Подхожу к столу с веером перевернутых билетов. Тяжко вздыхаю.

— Иван Васильевич, ни в чем себе не отказывайте, — широким жестом поторапливает меня Бессонов.

Беру один из листочков. Переворачиваю. Пятый билет. И, кажется, я даже учил….

Но все это словоблудие, которое Бессонов называет гуманитарной наукой, совершенно не для меня. Вылетает из головы так же быстро, как туда залетает. Много воды, рассуждений и никакой конкретики — я такое в принципе осмыслить не могу.

Лиза сказала недавно, что я ошибся с выбором направления и мне надо было идти на техническую специальность. Сказала она это, когда я при ней быстро пересчитал коэффициенты, а потом оптимизировал их систему данных на кафедре, которую до меня делал явно какой-то криворукий придурок еще лет десять назад, а они пользовались ей по привычке, даже не пытаясь хоть что-то улучшить.

Гуманитарии… Что с них взять…

Так что Шуйская возможно и права, вот только я не выбирал социальный менеджмент для себя. Я пошел туда, где мне хватило баллов и где была хорошая баскетбольная команда. И до моей травмы это был отличный план…

— Первый вопрос. Менеджмент в социальной сфере. Общие принципы социального управления, — зачитываю вопросы вслух для комиссии, — Второй вопрос. «Золотое правило» использования эмоций в коммуникациях. Виды эмоций. Причины их влияния на здоровье работника. Состояние фрустрации и задача оптимального управления собой. Виды эмоций.

— Хорошо. Готовьтесь, — отпускает меня Бессонов.

Выбираю парту рядом с Лизой.

— Ты знаешь? — как только я сажусь, бесшумно интересуется Шуйская, нервно сводя брови к переносице.

Кажется, за меня мама меньше волнуется, чем монашечка моя.

Неопределенно пожимаю плечами. В голове звенит пустота и протест одновременно. Что за хренота эта наука? Зачем мне знать эмоции сотрудника? Я ему психотерапевт что ли? Какой-то бред… Есть задача, есть зарплата и условия получения штрафов и премий, а они разводят тут… Фрустрация…

— Помнишь, мы же с тобой учили? — продолжает шептать Лиза, чуть наклоняясь в мою сторону и прерывая мой внутренний возмущенный монолог.

Смотрю в ответ на Шуйскую о-очень выразительно, чтобы точно поняла, что именно я помню…

Помню, как на колени тебя сажал, а ты как раз что-то там, хихикая, лепетала про виды эмоций…

Но у меня тогда один этот "эмоциональный вид" очень жестко упирался в ширинку, напрочь отключая слух и другие менее важные органы “чувств”…

Не уверен, что такой ответ Пал Палычу понравится…

Лиза закатывает глаза, сдерживая улыбку, отлично улавливая мой немой посыл.

— Елизавета, я смотрю, вы уже готовы отвечать, раз так Чижовым интересуетесь? — холодно делает ей замечание Бессонов.

Но Лиза не смущается, а наоборот подхватывает свой листок.

— Да, готова, можно?

И оставляет меня один на один с моими попытками вспомнить хоть что-то.

* * *

Это какое-то чудо, но выхожу я с четверкой. Признаю, в этой четверке моих честных баллов только два, остальное — это Лизины настойчивые попытки сделать из меня человека, знакомого с социологией, и наводящие вопросы Пал Палыча, благодарного за то, что оптимизировал их дурацкие таблицы.

Но все равно эйфория так и шпарит в крови. Словно дракона победил!

Из моей компании еще ответили далеко не все. Стоят шумной нервной стайкой у одного из окон. Подхожу к ним за порцией своих восхищенных, не верящих поздравлений. Ржем, строим планы на вечер, а взгляд так и мечется по коридору, выискивая Лизу. Не могла она без меня уйти…

Отхожу от ребят. Набираю ей.

— Лиз, ты где?

— Сдал?! — тут же перебивает меня своим вопросом.

— Да, на четверку, — расплываюсь в довольной улыбке, которая становится еще шире, когда слышу ее восторженный визг.

— О-ой! Ванечка! — вместо тысячи слов просто с придыханием говорит мое имя. Но так ласково, что больше и не надо ничего.

Млею, бл…. Лужей сейчас растекусь от ее интонаций — так приятно.

— Я из деканата сейчас выхожу, надо было отнести кое-что, — отвечает Шуйская на мой первый вопрос.

— Давай может на парковке тогда встретимся? — предлагаю.

— М-м… Давай, — соглашается тише и чуть смущенно.

Потому что знает уже, что за этим последует.

Моя машина — наше самое интимное место. Это не кафедра, не библиотека и не кафе. Там я могу позволить себе гораздо больше, а Лиза не может мне нормально отказать.

32. Лиза

Кутаюсь в незастегнутый пуховик, торопливо идя к Ваниной машине. На улице классический московский февраль — около нуля, промозглый ветер и то ли снег, то ли дождь. Капюшон срывает с макушки. Содрогнувшись от неприятного холодного порыва, возвращаю его на место, натягивая по самый нос.

Когда я уже совсем рядом с автомобилем, задняя дверь лансера открывается в немом приглашении. И мне тут же становится жарко несмотря на немилосердную погоду. Ваня меня ждет в машине и ехать точно никуда прямо сейчас не собирается, раз сидит не на водительском месте. А что именно он собирается делать — очевидно без слов.

— Приве… — юркаю в теплую полутьму салона.

Договорить не успеваю, как тут же оказываюсь у Чижова на коленях. Капюшон снова спадает, Ванька тянется через меня и хлопает пассажирской дверью, закрывая ее, а через мгновение его теплые настойчивые губы находят мои. Дыхание не могу перевести. Обнимаю его шею, ерзая на мужских бедрах и чувствуя, как Ванькина рука гладит мои ноги, потихоньку задирая юбку. Крепче, податливо прижимаюсь к Чижову, ловя движения его языка у меня во рту. Горячо-горячо… Как тут остановишься?!

Я все меньше помню почему, собственно, я вообще должна останавливать и его, и себя.

Ведь Ванечка же искренне, серьезно. Я вижу это в его жгучем взгляде, чувствую в жадных прикосновениях, слышу в смехе и в словах. Уверена, что все по-настоящему у нас. И млею, таю от этого. Барьеры истончаются. Меньше двух недель прошло, а их почти уже нет.