Бесит в тебе - Ана Сакру

"Признаешься, если приснюсь тебе?" и смайлик улыбающегося чертика.

"А если я тебе?" — строчу в ответ.

"Ты мне снишься каждую ночь уже неделю. Если хочешь, расскажу, что я с тобой во сне делаю" и снова смайлик чертик, а затем значок 18+ и пожар.

Я вспыхиваю румянцем до корней волос. Дурак! А дыхание частое-частое становится…

Он… Серьезно? Я ему снюсь? И вот прямо что-то со мной делает? О-о-о…

— Ты там переписываешься что ли? — сонно ворчит Тоня.

— Нет, уже нет, — отнекиваюсь и, так и не ответив Ване, откладываю телефон.

Странно, но после нашей переписки меня вырубает сразу, будто только ее и не хватало для завершения этого удивительного дня.

* * *

В театр приезжаю за пять минут до начала спектакля. Весь день сегодня я готовилась к ГОСам, которые будут уже на следующей неделе, и сама не заметила, как чуть не опоздала.

Времени сильно наряжаться и краситься не было, да и зачем? Никакого желания стараться выглядеть красивой для Комарова не было тоже.

Билет Елисей скинул мне еще утром. Прохожу по нему и направляюсь в сторону гардероба, на ходу доставая телефон, чтобы позвонить Комарову. В динамике длинные безответные гудки. Не берет.

Кхм…Ладно, не страшно.

Направляюсь к двери с надписью "партер". Уже прозвенел второй звонок, свет в большом зале приглушен, партер забит рассевшимися зрителями. Работница театра, посмотрев на билет, показывает, как пройти к моему месту, побеспокоив как можно меньше человек.

— Извините, извините… — неловко пробираюсь в самый центр второго ряда, заставляя кого-то поджать ноги, а кого-то и вовсе встать, — Изви…

Застываю, оборвав себя на полуслове, потому что рядом со свободным креслом, к которому я пробираюсь, сидит высокий кудрявый брюнет, и он поворачивает ко мне голову.

Широко нахально улыбается, сверкая жгучими черными глазами. Ямочка на щеке, знакомая синяя толстовка…

У меня дыхание перехватывает. Как это может быть?!

— Девушка, вы проходите? — раздраженно ворчит женщина, рядом с которой я застыла.

— Извините… — хрипло бормочу, отмирая.

Занимаю свое место. Ванька довольно скалится. А я никак от шока отойти не могу! И где Елисей?!

— Вань, как…? — бормочу растерянно.

— Рада, монашечка? — вместо ответа спрашивает интимным шепотом и наклоняется поцеловать.

Отшатываюсь, хлопая глазами. Губы Вани, промахиваясь, мажут по моей щеке. И тогда он перехватывает ладонью мой подбородок, не давая больше увернуться.

— А где К-комаров?

— Он согласился с тем, что мне билет нужней, — хмыкает Ванечка, снова пытаясь меня поцеловать.

— Это как? — шепчу ему в губы, когда они оказываются совсем близко.

— Я был очень убедителен… Но никакого насилия, не переживай, — и целует все-таки. Толкается внутрь моего рта языком, обнимает ладонью шею сзади.

Ох, сладко как… И я до сих пор не верю, что он правда тут!

Рядом недовольно громко кашляет какая-то женщина. Тут же, смутившись, разрываю поцелуй. Раздается третий звонок. Зал погружается во мрак, но я успеваю заметить, как хмельно сверкают Ванины глаза, когда он смотрит на меня, садясь в своем кресле прямо.

В темноте перехватывает мою ладонь и переплетает наши пальцы. Пульс в ушах шумит. Как я спектакль смотреть буду?! У меня все органы чувств мгновенно настраиваются только на Чижова. И все ощущения стекаются в наши соединенные руки.

Не верю, что он билет у Комарова забрал, и что рядом сейчас… Это так…

— Вань, а мы встречаемся? — внезапно тихо спрашиваю, даже не успев толком подумать.

И тут же хочется провалиться под землю от собственной смелости. Особенно те две секунды, что он молчит.

— Для меня "да", — медленно хрипло отвечает.

Шумно выдыхаю. Так нервничаю, что сердцу больно. Шатает всю.

— Вань, ты же понимаешь, что я, как ты привык, не могу… — тихо-тихо говорю вибрируя, — Но и… Чтобы ты к другим ходил, тоже…

Ванечка крепче сжимает мою руку. На сцене открывают занавес.

— Лиза, я никуда ни к кому не пойду, меня все устраивает, — наклоняясь ко мне, жарко шепчет на ухо, ласково задевая губами мочку, — И даже не думай чувствовать виноватой себя по этому поводу. Ты не должна об этом заботиться, ясно? И… Кхм… Давать мне ничего не должна… И я… Я все понимаю, — ловит мой взгляд, повернувшись, необычно серьезный.

— Правда? — жалобно свожу брови.

Мне хочется скорбно вздохнуть и спросить надолго ли его хватит "понимать", он ведь явно у других девушек легко все может получить. Зачем ему я. Но я не спрашиваю конечно. Потому что хочется этой сказки пусть и короткой. С ним.

— Правда, монашечка моя, — тихо шепчет Ванька и подносит мои руку к губам. Переворачивает мою ладонь и целует в центр, — Ты же моя? — прожигает требовательным взглядом из-под широких прямых бровей.

— Ванечка, я…

— Молодые люди, уже началось, имейте совесть, — шипит на нас соседка по ряду.

Замолкаем, синхронно поворачиваемся к сцене и пытаемся смотреть. Хотя все чувства так и трепещут в соединенных на подлокотнике ладонях.

31. Ваня

— Здравствуйте, — громко заявляю о своем присутствии, заходя в аудиторию.

Я не специально ору — меня слегка потряхивает от нервяка. Как бы я себя не убеждал, что мне плевать на учёбу, но это все-таки ГОСы.

Вся экзаменационная комиссия разом впивается в меня полными снисходительного скепсиса глазами. Да, я тот еще "любимчик" у наших преподавателей и надеюсь только, что они мечтают меня больше никогда не лицезреть так же сильно, как и я их.

В общем, трояк бы и расходимся…

Четверо моих однокурсников тоже на миг отрывают головы от своих листочков, чтобы покоситься на меня. Запускают нас пятерками. Передо мной вошла Лиза. И ее взгляд самый нежный и подбадривающий из всех. Настолько, что на миг я даже жалею, что зашел вместе с ней, хотя по идее она пойдет отвечать раньше, а значит мой возможный позор останется только моим позором.

Всю эту неделю Шуйская искренне пыталась впихнуть в мою голову знания по социальному менеджменту, которые не влезли туда за все прошедшие пять лет. Я стойко это терпел, потому что, пока она вслух зачитывала мне билеты и писала конспекты с ответами на них, ее можно было безостановочно тискать.

Жаль, что на "занятия" у меня дома она так и не согласилась, строго ограничиваясь кафе…Хотя сильно сомневаюсь, что тогда дал бы ей до конца зачитать хоть один вопрос, и Лиза конечно об этом знает…

Невольно продлеваю наш зрительный контакт. Я вообще все сильнее на ней подвисаю. Эта недоступная доступность сводит меня с ума. Варит словно лягушку.

Теперь я понимаю,