Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Званый обед, устроенный в мою честь, плавно перетёк в ранний ужин, каким-то неведомым образом для меня обернувшийся светским приёмом, куда нагрянуло несколько друзей семьи Рефрейр и представителей из их Великого Дома.
У Чаек множество ветвей, занимающих разное (но всегда высокое) положение в обществе, в городе, в правительстве, но больше всего влияния у этого рода в торговле. Деловые связи с Нуматием, Аденом и Донгоном принесли им много денег, а дружба с другим Домом — Грачами (или Синицами, как до сих пор называют по старой памяти), сделала их довольно… заметными. И теперь, внезапно для себя, я стал для них… хм… зримым.
Общество было хоть и небольшим, но любознательным, и рекомендации Конрада Рефрейра на мой счёт сыграли в положительном ключе. Как шепнула мне Ида, улучив момент — я всех очаровал.
Для этих господ ваш покорный слуга — всего понемногу: благородный затворник, как и вся его семья избегающий светской жизни; человек со странностями, рвущийся в Ил; храбрец (это не мои слова) и первооткрыватель новых земель; герой, столкнувшийся с самим суани и спасший (что тоже ложь) юную колдунью одной из ветвей Великого Дома.
Все хотели со мной поговорить и я, не собираясь расстраивать Иду, забил ногами в чулан своё нежелание быть на виду, став самым обходительным человеком этого дня. Рассказывая десятки историй про Ил, отвечая на сотни вопросов и проводя своё время в не свойственной мне болтовне.
Когда стемнело, в сад, к беседкам, принесли множество каштановых ламп, разожгли уголь, и над лугом, розовыми клумбами и зелёным лабиринтом начал распространяться аромат жареного мяса.
Над ним колдовал Ларченков. Огромный, в ливрее едва не лопавшейся у него на плечах, с волосами, убранными под сетку, он выглядел с одной стороны странно, с другой, совершенно органично, когда большой двузубой вилкой складывал на широкое блюдо очередные хорошо прожаренные куски ягнёнка.
Я стоял у беседки, наконец-то получив небольшую передышку от чужого внимания, слушая, как скворчит мясо и наблюдая за ловкими движениями росса, голой рукой подбрасывающего уголь в жерло садовой печи.
Ида подошла едва слышно, даже сквозь лёгкий дымок я ощутил запах её духов. Теперь магнолия пахла для меня не сладко, а свежо и очень приятно. Я моргнул несколько раз, отгоняя наваждение из своих снов. Как меня, дери совы, всё-таки зацепило в этих видениях. Стоит себе напомнить, что сейчас я в реальности.
Она смотрела с улыбкой, что сильно разнилось с той Идой, какой она была в момент нашей первой встречи. Платье цвета холодного пепла ей удивительно шло, в глазах отражались огоньки углей и каштановых ламп.
— Ты выглядишь потрясающе, — это была первая минута, когда за весь вечер мы остались без внимания окружающих.
— Спасибо. И что пришёл — тоже спасибо. Отец доволен. А ещё прости, пожалуйста.
— За что? — удивился я.
— Если бы я сказала про всё это, — она обвела рукой сад, распахнутые окна веранды, музыку, гостей, снующих по тропинкам лакеев с подносами, на которых стояли бокалы с игристым. — Ты точно бы нашёл причину не приходить в дом моих родителей ещё столько же времени.
Я рассмеялся. Да. Действительно. Очень даже возможно.
— Где твоя очаровательная племянница? Думала, ты возьмёшь её с собой. Неужели, как и ты, она не любит веселиться?
— Семейная черта, полагаю, — я развёл руками. — Такой весь наш род. Заманить в Ил нас легче, чем на светское мероприятие.
— Что же. Как видишь, здесь никто не кусается, — она с озорным блеском в глазах подмигнула мне. — Во всяком случае, стараются быть приличными и не затевают при тебе обычные свары чаек за кусочек тухлой рыбы. Так что в следующий раз обязательно возьми Элфи с собой. Мне она понравилась.
— Обещаю.
Я не врал. Племяннице пора познавать не только Ил, но и вот эту, светскую грань Айурэ.
Низкий рык раздался над поляной — Ларченков выговаривал слуге, который едва не опрокинул поднос с жареной на огне птицей.
— Кто он? — меня давно интересовал этот вопрос и, видя её озадаченный взгляд, пояснил: — Росс неплохо знает Ил, служит тебе, и видно, что парень непростой. Когда появился портал муравьиного льва, он держался слишком уж спокойно.
— Его нашёл отец, когда жил в Устюжени. Ларченков из челдонов.
Теперь я не понял.
— По-росски это беглый каторжник. Попал по молодости, отец выкупил его из острога. Взял к себе на службу. Это было ещё до моего рождения, в первую поездку семьи туда. Потом он служил дому, в том числе и во время рейдов в Ил.
— Необычно. Чем же он привлёк твоего отца?
Ида озадаченно хмыкнула:
— Хм… Знаешь… Я ведь никогда не спрашивала об этом. Всегда воспринимала Ларченкова, как… само собой разумеющееся, — меж её бровей появилась складка. — Он всегда был незыблемой и постоянной величиной. Из тех слуг, что уже стали частью тебя и без них никуда.
Я вспомнил Фридриха, который служит Фрок уже вечность.
— Прекрасно понимаю тебя. Он твой телохранитель?
— В некоторые дни, а так при отце. Но возится со мной с детства, и с братом моим тоже. Он надёжная опора, с ним безопасно.
— Верю. Такого сбить с ног можно только выпущенной из катапульты банковской каретой.
Смех. Она взяла меня под руку, шепнула:
— Идём. Хочу представить тебя одному человеку, как это полагается у приличных людей. Хотя помню, что ты отказывался.
— Кажется я знаю, кому.
— Не спорь, — теперь её голос был нарочито строгим. — Это знакомство может защитить тебя в дальнейшем, раз ты так любишь влипать в настолько большие неприятности. Никогда не отказывайся от подобного, особенно если это ничего тебе не стоит.
— Не спорю, ритесса, — покладисто сказал я. — И благодарю, что замолвила за меня слово. Как тебе удалось убедить Авельслебена?
— Я могла бы сказать, что использовала очарование.
— Но правда не в этом.
— Наши предки были соединены. Родственными отношениями. Если покопаться, найдём связь через пять поколений. Я знаю его с детства, мой отец учил Даана стрелять и охотиться. Он был на воспитании у Рефрейров, прежде, чем его отдали в военную академию. А потом уже Даан стал одним из двух поручителей
