Хочу от вас ребенка - Ана Сакру

Где же ты, гаденыш?! Убью! Только найду…!

Во мне бесновались страх за паршивца-брата и злость на него! Я не знала, что победит в конечном счете, но сейчас важнее было его найти.

Перевернув содержимое сумки на щербатый асфальт, достала телефон и набрала Пашку.

Гудки…

– Алён! – вместо ответа на звонок раздался крик из толпы, и брат активно замахал мне двумя руками.

Непроизвольно выдохнула.

Вот же засранец!

С виду живой и совершенно здоровый. Ему даже хватало наглости улыбаться! В шортах, в моих домашних мягких тапках в виде заячьих ушей и в чьем-то огромном пуховике нараспашку! Окруженный нашими дворовыми пацанами, как какой-то герой! Устроил тут шоу! Файермен!

Прихрамывая, пошла к брату навстречу уже гораздо медленней, нога ныла нестерпимо.

Это нервное.

Животный страх за самого родного человека постепенно уходил, освобождая место переживаниям совсем иного рода: что с квартирой, не бомжи ли мы теперь часом?! А соседи? Мне надо будет им за что-то платить? Мне нечем… И вообще, за это сажают в тюрьму?! Вдруг меня посадят, а Пашку в детский дом заберут, ему еще нет восемнадцати…

От этих беспорядочных мыслей неприятно заныло в животе, а на коже выступила липкая испарина.

Иван Романович догнал меня ровно в тот момент, когда я тормознула напротив нервно лыбящегося брата, но мне было откровенно не до него. Мысленно я уже стояла перед судьей и умоляла не отправлять меня в колонию за неподъемные долги перед всем подъездом.

– Паш…! – я каркнула как ворона. Не находя слов, тыкнула пальцем в сторону почерневшей стены нашей квартиры. – Что? Это?

Мой взгляд мазнул по пожарному рукаву, исчезающему в черном проеме открытого подъезда. Натужно сглотнула… Это они там всё заливали, да?!

– Ален, да не виноват я! – зачастил Пашка, пытаясь как можно быстрее оправдаться и заодно ввести меня в курс дела. – Это всё зарядка планшета. А я тебе говорил, что модель – отстой! Надо было тот, за полтос брать! – ловко перевел стрелки и приосанился.

Ну ни дурак?

– Да откуда у меня полтос на какой-то планшет?! – всплеснула руками.

– Ну теперь точно ниоткуда… – хмыкнул философски брат, явно довольный своему топорному умозаключению.

– Ну ты…! – ткнула кулаком ему под нос. – Как дала бы!

– Да что я?! Я сидел у себя в комп играл, никого не трогал, в наушниках…Как хлопнуло, не слышал. Потом вонь пошла, но у меня же комната далеко от твоей, на другую сторону. Вышел в коридор, а там уже дымовал! Рванул к тебе: шторы, кровать – всё горит, – воодушевленно рассказывал брат. – Я пару ведер залил, вроде с кровати сбил. А потом дядя Толя прибежал из тридцать седьмой, вышвырнул меня из квартиры, пожарных вызвал и вот… – брат развел руками, тем самым как бы негодуя, что сосед помешал ему спасти наш дом в одиночку.

Ой, дура-а-ак!

Мне хотелось плакать. А если бы он надышался и рухнул там без сознания?!

– Балбес…– хрипло пробормотала, всхлипнув, и рывком заключила брата в объятия. Стиснула так, что стало больно самой.

«Надо будет дядь Толю отблагодарить», – мысленно сделала пометку.

– Всё! Ликвидировали! – в этот момент выкрикнул выходящий из подъезда чумазый пожарный. Сорвал каску, усталым жестом отёр потный лоб. – Хозяева есть? Подходите.

– Я хозяйка…– выпустила брата из объятий, обреченно выдохнула и поплелась к спасателю.

В течение пятнадцати минут подписывала какие-то бумаги, слушала первичное заключение о причине возгорания, которое ничем не отличалось от версии брата. Спустя еще десять минут пожарная машина уехала, но любопытный люд все еще не желал расходиться.

– Ален, да там не сильно, ну че ты? – Пашка бубнил мне в спину, когда втроем поднимались на четвертый этаж.

Зайцев шел с нами.

Я не спрашивала зачем, почему и не надо ли ему на работу. Я просто тихо радовалась этому факту про себя. С ним мне было спокойней. Всегда. Желанный островок здравого смысла в бушующем вокруг меня море дурдома.

На третьем этаже отчетливо завоняло гарью, и я резко обернулась, стреляя в брата взглядом «лучше заткнись!» и всем своим видом припоминая ему его «не сильно».

Я глубоко надеялась, что в квартире действительно «не сильно», в уме прикидывая, во сколько мне обойдется ремонт. Слава Богу, соседи не пострадали, и мне не придется платить им за ущерб.

У двери Иван Романыч меня оттеснил и открыл ту сам. Вошел первый.

В нос моментально ударил запах гари и какой-то химии. Вероятно, той, которой заливали огонь.

Я заглянула в квартиру через порог. На первый взгляд картинка открывалась обнадеживающей. Прихожая, кроме грязных мокрых огромных следов, выглядела прежней. Глубоко, чуть облегченно вздохнула и вошла внутрь.

Пашка шагнул за мной. Я обернулась, на что получила от брата улыбочку а-ля «я же говорил – не сильно!».

Нахмурилась и отвернулась.

Из прихожей прямо по ходу можно было попасть в зал, который служил комнатой брату. Он, к счастью, тоже не пострадал, и сдавливающий в груди камень начал понемногу обмякать.

Ладно, действительно не все так плохо.

Не разуваясь, мы гуськом пошли по коридору. За углом справа находились кухня и моя комната, из окна которой валил дым, когда мы подъехали.

Завернув за угол, Зайцев замер, из-за чего я врезалась в его спину, а в мою – влетел Пашка.

Опасливо вынырнула из-за плеча Ивана Романовича, стараясь разглядеть, что такого он мог там увидеть. И остолбенела прежде, чем через пару секунд рвануть в свою спальню. Точнее в то, что от нее осталось. Вернее туда, где от нее не осталось НИЧЕГО!

Влетела в комнату, прикрыв рот ладонью: черные стены, обугленные остатки мебели и выбитое окно.

Мне хотелось орать!

И я заорала:

– Я тебя прибью! Прибью! – кинулась на брата, но была отловлена руками Зайцева, который заключил меня в кольцо. – Не сильно? Вот это не сильно? – верещала я, глядя на притихшего брата в чужом пуховике и моих тапках. – Какого черта ты заряжал планшет в моей комнате, паршивец? Все мои вещи…все! Всё сгорело! Я осталась даже без трусов! – вскрикнула в сердцах, утыкаясь носом в ключицу Зайцева.

– Ален, ну тихо…ну не переживай…Одни трусы у тебя все же есть… – успокаивающе погладил меня по спине Иван Романыч, – я сохранил, – шепнул на ушко.

Глава 31

Иван

– Ален…ну тихо…ну не переживай…одни трусы у тебя все же есть…Я сохранил…– пробормотал в светлую макушку,