Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

— Наташа задаёт тебе такие вопросы? — Богдан Можайский не тот человек, на лице которого будет написан шок, он слишком хорошо умеет держать эмоции под контролем, но мои слова его поразили, это заметно.

Он весь напрягается и буквально вонзается в меня злым взглядом.

— Не понимаю, что тебя так удивляет? — я тоже себя в обиду не даю, вскидываю подбородок и звучу твёрдо. — Мы с ней переехали, теперь живём вдвоём. Конечно, у неё много вопросов. Именно поэтому откровенный разговор про развод пойдёт на пользу.

Мои слова Богдан встречает коротким, надменным смешком.

Мол, дура ты, Алиса.

— Короче так, — помассировав переносицу большим и указательным пальцами, бывший муж поднимает на меня мрачный, в каком-то смысле даже опасный взгляд. — Я запрещаю тебе калечить психику своей дочери. Никакого разговора про развод не будет. Ни в моём присутствии, ни без меня. Это не обсуждается, Алиса. Просто не обсуждается!

Я бы с ним непременно поспорила, если бы не его нездоровый вид. На секунду мне кажется, что даже события нашего развода не так сильно его потрясли, как то, что мы должны будем оповестить об этом нашу дочь.

— Богдан, объясни русским языком — что плохого в моём предложении рассказать Наташе правду? И до какого возраста ты планируешь держать её в темноте?

— Нет уж, дорогая бывшая жена, лимит твоих вопросов ко мне исчерпан, — обманчиво спокойно говорит Богдан и делает ко мне шаг. — Для Наташи наш развод будет ударом. И если ты заглянешь себе в душу, то поймёшь, что я прав. На этом тему закрыли. Давай поговорим о кое, о чём другом, не менее интересном.

— Понятия не имею, о чём ты.

И это чистая правда. От пережитого стресса и напряжения в зале суда у меня появилась ломота в теле. Всё, чего я хочу — это две таблетки обезболивающего, стакан воды и тихая комната без людей.

Смотрю на бывшего мужа и офигеваю от приставки «бывший». Он, наверное, думает, что я сейчас мысленно считаю, сколько теперь у меня на счетах денег.

А самое смешное в том, что я просто хотела свободы. И справедливости.

Изначально, конечно, я хотела любви мужчины, что сейчас стоит напротив, и больше ничего на всем белом свете мне не было нужно. Но судьба внесла свои коррективы…

— Твой смазливый мальчик на побегушках, который всё нашёптывал тебе что-то на ухо в суде, — начинает бывший муж.

— Стас? — с удивлением переспрашиваю, потому что не понимаю, откуда в нашем разговоре вдруг взялся он.

— Стас, — кровожадно растягивает Богдан. — Он самый. Меня с момента начала заседания всё мучает один и тот же вопрос. Будь добра, пролей свет. Вы с ним давно любовники? Он тебя нормально удовлетворяет? Или ты его ещё к себе не подпустила?

Глава 38. Чтоб тебя чёрт побрал!

— Ты в своём уме? — я не кричу, но голос звучит жёстко. — С чего ты решил, что можешь лезть в мою личную жизнь?

С личной жизнью я преувеличила, но пусть Можайский попотеет, раз сам поднял эту тему.

— Я имею право делать всё, что считаю нужным, — спокойно отвечает Богдан, но вдруг заводится. — Мы с ним столкнулись в здании суда, и я дал ему понять, что рядом с тобой ему делать нечего

— Что значит — дал понять? — у меня внутри всё сжимается. — Ты что-то ему сделал?

Еще этого не хватало.

— Пока нет, — на лице бывшего мужа появляется опасное выражение. — Я поставил его на место. По-мужски. Он должен знать границы. Ты — мать моей дочери. И я не позволю кому попало влезать в твою жизнь.

Я делаю шаг назад. Мне и страшно, и обидно, и дико.

Кто дал ему право брызгать на других мужчин своим тестостероном за моей спиной? Мне теперь что в монахини записаться потому что мой бывший муж никак не угомонится?

— Ты что, охраняешь меня? — щурю веки. — Мы в разводе, Богдан, — вскидываю подбородок. — Всё. Это конец. Слышишь?

— Для тебя может, да. А для меня нет, — он говорит спокойно, но в глазах пылает злой огонь. — Ты моя семья. И всегда будешь.

— Ты не имеешь права! — я еле сдерживаюсь. — Нас больше ничего не связывает. Ты мне не муж.

— Но я отец. И я не дам тебе наломать дров. Особенно на глазах у Наташи, — он говорит это таким тоном словно уже представил себе мой роман со Стасом, которого нет и быть не может.

Мне нечем дышать. Он не просто не принимает факт нашего расставания, он все еще мнит себя моим мужем, который имеет право вторгаться в мое личное пространство.

— Все сказал? Мне пора. И тебе, уверена, тоже.

Он смотрит молча. Спокойно. Как будто ничего страшного не произошло.

— Я тебе говорил, что ты сегодня безумно красивая? — спрашивает он, глядя мне прямо в глаза, и тянет руку к локону, что выбился из прически и свисает прямо у щеки. — Серьёзная, но очень красивая.

Я останавливаю его руку, опережая его, и сама поправляю волосы.

— Это неуместно. Подумай о том, что я тебе сказала. Нам нужно поговорить с Наташей. И быть честными родителями, которые ставят интересы своей дочери на первое место.

Разворачиваюсь на каблуках и иду к машине. Не оборачиваюсь, но чувствую его тяжелый и долгий взгляд у себя на спине.

Дома я почти падаю в кресло от бессилия. Тело ломит от напряжения. Душа выжата. Я мечтаю только об одном — спасительной тишине.

Но в телефоне всплывает уведомление. Пост от Дианы.

— Черт…

Не могу удержаться.

Открываю.

Фото — УЗИ и мужская рука. Подпись: «Дорогие, это была просто шутка. Над другом. Нет, ребёнок не его».

Я вглядываюсь в фото. Рука точно не Богдана. Узкая, маленькая. Богдан крупнее. Это не он.

Не его ребёнок? Диана в своём стиле.

Из груди вырывается неожиданный вздох облегчения.

Удивлена ли я её очередной ложью? Нет. Совсем нет.

Ребёнок Богдана это или нет уже не имеет никакого значения. Я больше не хочу ни видеть, ни слышать Диану.

Она — та, из-за кого началась вся эта адская история. И с каждым разом я всё больше убеждаюсь: всё, чем она является и что говорит — враньё.

Хотя я только что солгала самой себе, ведь она не при чем. Если бы не мой муж, то никакой другой женщины в нашем браке бы не появилось.

Я чувствую, как внутри поднимается волна чувств. Злости и пустоты одновременно. Всё, что я имела и что любила, рухнуло просто