Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба

Все, кто был не сильно ранен, занимались тушением пожара на пристани. Вскоре стало понятно, что тушить огонь невозможно, поэтому люди просто подрубали доски, скидывая горящие части вниз со скалы. Мелкие возгорания удалось потушить. Сам город уже был в тени вечнодуба, но пристань все ещё была хорошо освещена, ловя последние лучи заходящего солнца. Из оставшихся досок по всей площади разожгли костры, сжигая обломки имущества и иной мусор. Тела убитых защитников и горожан грузили в повозки для прощания с родными и погребения. Убитых разбойников сбрасывали вниз со скалы, найденных раненых перевязывали и усаживали к пленным.

Муромец в помятых латах, залитых кровью своей и чужой, медленно шёл по рядам пленников, вглядываясь в их лица. Они сидели, опустив головы, не в силах смотреть на мёртвые тела соплеменников, которых вывозили на повозках десятками с площади. Жители, найдя среди жертв родных и близких, не могли сдерживать своё горе, и подходя к пленникам, бросали в них разный мусор. Попытки самосуда предотвращались стражниками.

Бывшие рабочие, которых он видел в корчме Сбыни, польстившись на золото и вседозволенность, перешли на сторону врага, не подозревая, что их там ждёт на самом деле. Решив проверить догадку, он снял шейные повязки с нескольких пленных. Их кожа была чиста. Им ещё не успели поставить метку, поэтому-то они были всё ещё живы, но это будет не на долго: всех их теперь ждала казнь.

− Зачем ты это сделал?! Как жить-то теперь?! А ты о детях подумал? Что теперь будет?! − стенала женщина, узнавшая среди пленных своего мужа.

Она била его по лицу, голове, дёргала за волосы, не в силах сдерживать своих чувств. Он же понуро терпел её истязания, не в силах что-либо возразить. Остановив стражника, попытавшегося отогнать женщину, Муромец позволил ей выразить до конца своё горе. Наверное, смерть сейчас для этих разбойников − самое лучшее избавление.

Отправив Алёшу с конвоем пленных в крепость, Муромец добрался до дома под утро. Дым над пристанью ещё высоко вздымался над городом, и горожане, разбуженные новостью от соседей, стояли на улице, ожидая хоть каких-либо разъяснений.

Василиса встречала супруга у ворот, глядя на запачканного гарью и кровью витязя, с перевязанными наспех ранами, с облегчением. Ясна и Иван, тоже проснувшись и не удержавшись, стояли здесь же. Василиса успела подбежать и обнять супруга, как на улице со стороны княжеского терема показались четверо гридней во главе с командиром. Великаны шли, чеканя шаг, который, как удар колокола, отдавал в уши смотревших на них людей, и приближались к дому Муромца.

− Велено доставить тебя в терем, − громогласным голосом возвестил полученный приказ главный.

− Ну, всё ребятки, теперь вся надежда только на вас! − воскликнул напутствие Муромец Ясне и Ивану.

− Кто такие?! Их тоже берём! − приказал командир двоим стражникам.

Воины двинулись в сторону ребят, пытаясь взять их под стражу, но Ясна, сделав движение, открыла проход у себя под ногами и, вздёрнув руки вверх, подняла его, закрыв над головами у себя и стоящего рядом Ивана, не давая воинам проникнуть следом.

Стражники вели Муромца по главной улице на глазах у граждан города. Горожане смотрели удивлённо, некоторые плакали. Василиса шла рядом, поддерживая его под руку. Люди не оставались стоять в стороне, а следовали за Муромцем. Вскоре за ними на площадь вошла целая толпа горожан, молча провожающая своего героя. Добрыня наблюдал за всем происходящим, стоя у своего окна.

* * *

В избушку бабы Яги ребята влетели с высоты, громко упав на пол, едва не задев ведьму.

− Ну, прямо на голову свалились, а в следующий раз вы из печи вылезете? Кстати, хорошая идея, буду держать её раскалённой и закрытой, хоть какая-то радость будет от вашего появления.

− Бабушка, мы тут не совсем к вам, вернее к вам, но не совсем, − оправдывалась девушка.

− Тогда что у меня делаете? Совсем голову заморочила. Катитесь, к кому совсем шли.

− Мы пока не можем, нам в Топи надо. Есть у вас ещё один клубок, нам очень нужно?

− А старый чем не угодил? − удивилась ведьма.

− Мы не успели его захватить, Муромца взяли под стражу, а мы сбежали, − пояснил Иван.

− Под стражу?! Опять ему больше всех надо? − выдала Яга, а потом добавила, указав на лавку. − Так как же не взяли, а это что?

Обернувшись, ребята увидели свой кожаный мешок, из которого вылез Колтка, держа в руках клубок, который так же уставился на них своим безглазым боком.

− Какой умница, Малыш! − погладила девушка Колтку, закрывшего от удовольствия глаза.

− Давайте, забирайте клубок и этого вашего, зелёного, и катитесь отсюда!

− Бабушка, а можно у вас скатерть попросить, а то мы без припасов, а идти далеко? − выпалил Иван.

− Ещё чего! Меня голодом заморить вздумали?

− А мы вам шапку-невидимку на время дадим. А потом вернём скатерть и заберём шапку обратно, − нашлась Ясна, решив подыграть Ивану.

− Шапку-невидимку? Надо подумать, − задумчиво произнесла Яга, но Ясна уже знала, что отказа не будет.

− Нате, берите, − отдала ведьма скатерть, получив от девушки шапку.

Скатерть тут же исчезла из рук изумлённой Ясны, а из мешка послышалось чавканье. Заглянув внутрь, ребята прыснули от смеха. Колтка, достав из складок скатерти колбасу, смачно её жевал, глядя удивлёнными глазами на молодых людей. Оставив Малыша наедине с его занятием, ребята, забрав мешок, вышли наружу, где их у ворот поджидал клубок. Не забыв попросить разрешения у Лешего, они вошли в лес.

Глава 11-1. Топи

Выйдя из избушки ведьмы, Ясна по обыкновению собрала сгусток силы, пытаясь открыть проход, но он так и оставался серой массой, не показывая им конечной точки.

− Ты же говорила, что нет прохода в Топи, забыла? − удивился Иван.

− Помню! Решила проверить. Теперь придётся ножками идти, − сухо ответила девушка.

Путешественники с содроганием посмотрели на тёмный просвет среди деревьев. Им ничего не оставалось делать, как попросить разрешение у Лешего и двинуться в путь за своим неизменным проводником − клубком.

На этот раз, на удивление, Чернолесье встретило путников приветливее. Вначале, памятуя о своём первом пребывании в лесу, ребята шли очень осторожно, прислушиваясь к каждому треску и шороху,