Бесит в тебе - Ана Сакру

Любопытный взгляд Нины Степановны тут же по ощущениям снимает с меня скальп. Сглатываю, так и продолжая смотреть в Ванькины черные озорные, манящие в грех глаза.

— Надо мне больно, пришел и пришел… — бормочу хрипло больше для Нины Степановны, чем для Чижова.

И тут же густо краснею до состояния свеклы.

Ведь вру же!

И Ваня так смотрит, будто все-все понимает. От этого почему-то становится немного легче. Не обижается. Робко улыбаюсь ему в ответ и опускаю глаза.

— Тебе борщ, щи? Бульон есть… — =— тараторю сбивчиво.

— А что из этого только ты готовила? — выгибает густую бровь Чижов.

И так у него интимно это звучит, что хочется огреть его черпаком и сквозь пол провалиться одновременно.

— Ничего, — буркаю, остро чувствуя присутствие рядом Нины Степановны.

— Тогда и не надо ничего. Я лучше помогу, это же волонтерство? — сообщает Чижов, снимая куртку, — а вещи куда?

— Вон вешалка…Да у нас уже все сделано…

Ваня, не слушая, идет убирать верхнюю одежду.

— Ох! Эта каланча к тебе клинья подбивает что ль? — охает тихо, но очень возмущенно Нина Степановна, — Лизонька, гони в шею, бабник же без Христа!

А ведь только говорила, что справный!

Обидно за Чижова даже…Ванечка ничего пока плохого не сделал и не сказал!

— Да с чего вы так быстро все определили? — кипячусь тихо, пока Ваня вешает куртку.

— Да что тут определять! Взгляд как у цыгана, который хорошую кобылку в чужом хлеву увидал! Лука Тихонович, батюшка твой, узнал бы, уже бы дрыном его! — не прекращает нагнетать Нина Степановна, — Не можешь отвадить, так давай я!

— Не на… — испуганно лопочу, но поздно!

Ваня уже подходит снова к нам, и Нина Степановна бросается в бой.

28. Лиза

— Так, и что мне делать? — интересуется Чижов, подходя ко мне вплотную.

Еще чуть-чуть и в чан с супом нырнет, который стоит между нами на прилавке.

— А ничего не делать, — не дает мне и слова сказать Нина Степановна, — Рассказать лучше как зовут, чего к нам явилися, чьих будете? — подбоченивается, грозно смотря снизу-вверх на ухмыляющегося Ваньку.

— Шуйская, охрана твоя что ли? — беззвучно артикулирует мне Ваня, озорно сверкая черными глазами.

Спалил меня уже всю своим наглым взглядом. Жарко!

— Нина Степановна, я же говорю, одногруппник мой, Иван, пришел помочь, — с досадой отвечаю алтарнице.

— А ты, Лизонька, не лезь, а лучше ответы слушай одногруппника этого своего. А то знаем мы таких помощников, — недобро щурится, — Сегодня помог, а завтра ты с приплодом, а помощничек в кусты!

— Нина Степановна! — охаю. Лицо болезненно горит.

На Ваню даже повернуться не могу теперь. Неловко, что вот так в лоб при нем об этом. А сам Чижов только еще хуже делает!

— Что это сразу в кусты? — хмыкает весело, — Я от ответственности не бегаю.

Мысленно прячу лицо в ладонях. Ванечка, ну что так сложно промолчать?! Ладно Нина Степановна может хоть оправдаться благими намерениями и подступающей по возрасту деменцией, но ты то?!

— То есть с какой "помощью" явился, и не думаешь отрицать! — тем временем победоносно тычет в него пальцем Нина Степановна будто добилась чистосердечного признания, — Только не надо нам тут таких, у нас девушки приличные, а Лизонька то наша красавица так и вовсе уже сватана!

Вдвоем с Ваней удивленно застываем, уставившись на Нину Степановну. Чижов через секунду недобро хмурится, мгновенно перестав улыбаться. Я же продолжаю ошарашенно хлопать глазами.

Нина Степановна, раздраженно вздохнув, пытается мне тайком подмигнуть, отчего ее слегка перекашивает.

— Лизонька, Стрельников же… — заговорщическим тоном.

— Никто он мне! Что вы говорите такое, — вспыхиваю.

Нина Степановна недовольно поджимает губы от того, что не поддержала ее вранье. Ваня продолжает все так же тяжело смотреть.

— Елизавета, я не думал, что тут к тебе целая очередь, мне каким занимать? — наклонившись ко мне через прилавок, цедит тихо.

Кидаю на Чижова обиженный взгляд. Нашел кого слушать!

— Так это пока никто, а я вот знаю, что он хотел у отца Тимофея спрашивать про то, как свататься к тебе, — не унимается Нина Степановна, отчего мне так и хочется огреть ее черпаком, — Да, Иван, — холодно обращается к Ване, — с нашими девушками только так, через батюшку. Так что поискал бы другую, мало ли их что ли? Вон только на улицу выйди да свистни. А Лизоньке человек из прихода нужен, и именно из нашего, чтобы тут остаться смогла, раз уж так хочет жить в Москве. Ты же сама, Лиза, просила отца Тимофея найти тебе хорошего жениха и…

Все, не могу больше! Позора до конца жизни хватит! У Вани и так от услышанного будто даже кудряшки туже завились. И в глазах огонь тлеет, нехороший такой огонь.

— Нина Степановна, мы пожалуй пойдем, — кладу черпак и рывком стаскиваю с себя передник, — Все равно уже почти поели все. Вань, ты же есть не хочешь?

Чижов отрицательно мотает курчавой головой, смотря на меня исподлобья.

— Вот и хорошо! Со мной идёшь? — выхожу из-за прилавка, игнорируя бухтящую себе под нос Нину Степановну.

— Пойдем, — дергает уголком губ Ваня, обозначая тень кривой улыбки.

* * *

Кажется, первый нормальный вдох делаю только выйдя на улицу. Морозный воздух приятно обжигает разгоряченные легкие. Темнеет уже, небо чугунное, плотное. И вокруг кружит в безветрии пушистый крупный снег.

Он падает на лицо, мочит платок, а я не чувствую совсем — так мне жарко от того, что Ванька бредет рядом. Через пару шагов Чижов тормозит и молча надевает мне поверх тонкого белого платка свою вязаную шапку, которую до этого спрятал в кармане. А у самого уже все кудри припорошенные.

— Вань, да не надо, лучше себе, — мямлю смущенно, когда останавливается напротив и натягивает мне шапку поплотнее на уши.

Игнорируя мои вялые возражения, Ваня спрашивает совсем о другом.

— Что правда жениха просила? — серьезно и тихо. Взгляд при этом пытливый такой.

Свои глаза опускаю и иду вперед. Ваня за мной, совсем рядом. Шум дороги все слышнее, но пока еще, в скверике при подворье, тихо и, кажется, можно услышать, как падает снег.

— Ну а как еще, Вань? Конечно, просила… — помедлив, все-таки отвечаю, — Отец замуж выдать хочет. Говорит, взрослая уже, семья, дети нужны… Да я и сама знаю. Так что, как не приеду погостить на каникулах, так все сватает меня. И, если соглашусь, это же там оставаться, а я не хочу. Мне нравится в Москве. Сейчас я учусь пока, меня не сильно донимают. Но как закончу… — замолкаю, хмурясь.

Сама не верю,