Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая
Лейтенант усмехается.
— Так может всё-таки и разговаривать научимся? Как на счет ужина сегодня?
— Нет, — отрезаю, не давая ему возможности развить тему.
— Да.
— Нет, Руднев!
— Никита я.
— Я в курсе, — поворачиваю в его сторону голову и замечаю, как сжимаются длинные пальцы вокруг руля. — Если ты еще не понял, я намеренно называю тебя по фамилии.
— Понял, не дурак.
— Понял и продолжаешь гнуть свою линию?
— Да. Потому что от того, что ты назовёшь меня по имени ничего не изменится. Я не перестану быть Рудневым. И меня не перестанет влечь к тебе. Как и тебя ко мне. Это твой личный пунктик, и меня он бесит.
— Это твои проблемы. Меня не волнует, что там тебя бесит. Но ни ужинов, ничего подобного у нас не будет. Потому что это уже то, что мне не нужно.
— А что тебе тогда нужно? — колкий взгляд ловит меня в фокус. Никита наполовину разворачивается ко мне туловищем. — Скажи, я рассмотрю варианты.
Взгляд прицельный. Словно он взял меня на мушку.
В машине становится так душно, что я чувствую, как капли пота стекают вдоль позвоночника. Только сейчас до меня доходит, что он уже минуту как припарковался около моего подъезда, и я могу не утруждать себя ответом.
— Что мне нужно? Выспаться. Выпить кофе. Приготовить себе вечером ужин, сходить за кормом Герде, и отдохнуть перед рабочим днем. От тебя лично мне не нужно ничего. Кроме разве что информации по делу.
Так и находясь под прицелом давящего взгляда, я выбираюсь из машины. Спину обжигает, лопатки и ягодицы горят по мере моего приближения к подъезду.
Только когда скрываюсь за дверью, чувствую, как легкие покидает накопленный воздух, а напряжение в теле спадает.
После душа, наконец, добираюсь до кровати и отключаюсь, даже не позавтракав.
23. Ира
— Мяу!
Мммм, пробираться сквозь дебри сна оказывается не так-то просто.
— Мяу!
Первое, что я вижу, едва продираю глаза — это пушистая белая морда, и голодные кошачьи глаза, в которых читается неприкрытая угроза моей жизни.
— Герда, брысь, — мягко отталкиваю нахалку, за что получаю лапой по запястью.
— Мяу! — звучит настырнее и требовательнее.
Прикрыв снова глаза, я подтягиваюсь.
— Ты бездушное создание. Я спать хочу.
— Мяу!
— Знаю, что ты голодная, но я после ночного дежурства, имей совесть!
— Мяу!
Да черт тебя дери!
Хлопнув по простыне, смотрю бесстыжей морде в глаза.
— У тебя есть корм! Иди жри его!
Окатив меня таким взглядом, как будто это я здесь прихлебатель, а не она, царевна соскакивает с кровати и отойдя к двери, садится в проходе.
— Мяуууу, — перейдя на ор, гипнотизирует своими голодными глазищами.
Вот же дементор персидский!
Резко встав, устремляюсь в кухню. Кошачья миска наполовину заполнена кормом, который я положила ей рано утром. Но конечно, кто же будет есть то, что простояло несколько часов? Уж точно не её царское величество.
— Если бы ты была голодной, съела бы и это!
— Мяууу!
— Да иди ты!
Все еще до конца не проснувшись, плетусь в ванную. По пути бросаю взгляд на мобильный и резко торможу. Не удивительно, что Герда так разоралась. На часах шесть вечера.
Вот это меня отключило.
Проверяю телефон на пропущенные и входящие — пусто. Значит, Руднев еще ничего не выяснил. Хотя… может он спит так же, как продолжала бы спать я, если бы не одна голодная издевательница.
— Мяууу!
— Да сейчас — сейчас. Приведу себя в порядок и пойду тебе за едой.
И себе тоже. В холодильнике шаром покати, а готовить не хочется со страшной силой. Поэтому пока принимаю душ, решаю, что куплю что-то готовое.
Стерев с зеркала конденсат, откидываю волосы на плечо, чтобы расчесаться, когда на глаза попадается новый засос.
— Да ты издеваешься?!
Резко приближаюсь к зеркалу, чтобы рассмотреть свежее красное пятно. Что за неандертальские манеры?
Зверье неотесанное!
Провожу по следу пальцами и чувствую, как подушечки покалывают. От шеи вниз струится электрический ток наперегонки с мурашками. Они минуют грудь, окатывают живот и собираются в одной конкретной точке между ног.
Зажмуриваюсь и резко отдергиваю руку.
Что б тебя, чертов Руднев!
Откуда ты только свалился на мою голову?
Жила же прекрасно без секса месяцами, и не думала о нем. А сейчас как нимфоманка, едва вспоминаю наглые ореховые глаза и бессовестные руки на своем теле, как со мной начинает происходить нечто ненормальное.
— Мяуууууу!
Вздрогнув, от испуга прикладываю руку к груди, а потом шлепаю ладонью по двери.
— Иду я, иду!
Герда с видом надзирательницы выпускает меня из ванной комнаты и следует за мной по пятам до спальни. Контролирует, собираюсь я ей добывать корм или так и буду влачить свое жалкое существование, не уделяя ей достаточное количество внимания.
Едва я открываю дверцу шкафа, как в дверь раздаётся звонок.
Кого это еще принесло?
И тут же догадываюсь — сосед! Больше некому.
Но я же даже не шумела. Я спала весь день. Неужели это так мяуканье Герды его выбесило, что во второй раз он звонит уже настырнее?
— Иду!
Достал!
На этот раз я точно скажу ему кем работаю. Всё, надоело быть хорошей!
Щелкнув замком, отпираю дверь и не успеваю открыть рот, как тут же его закрываю. На пороге, оперевшись плечом на стену, стоит Руднев.
— Проснулась?
— Да, минут пятнадцать как уже. А что?
— Значит, я вовремя.
Подвинув меня, без приглашения входит в квартиру.
— Голодная?
— Мяууу! — решив, что вопрос адресован ей, вопит царевна.
— Да. Но кормить мне тебя нечем, если ты намекаешь на это, — с легким недоумением наблюдаю как Никита разувается и скинув куртку, вешает её на вешалку.
— У меня всё с собой, — только сейчас обращаю внимание на бумажный пакет, который он водрузил на комод. — Это тебе, — вручает его мне, а потом достаёт из внутреннего кармана куртки, шуршащий пакетик. — А это тебе.
Герда, заслышав знакомые звуки упаковки, бросается к ногам Никиты и с диким воплем, начинает вертеться вокруг него, как юла.
Хмыкаю, наблюдая за тем, как высокомерная царевна опускается до того, чтобы тереться о мужские ноги.
К Игорю она так никогда не бросалась. И это уже во второй раз. В первый Руднев даже не задабривал ее вкусняшками.
— А ты знаешь, как найти подход к кошке, — отбираю у него пакетик и несу в кухню, едва не споткнувшись о несущуюся вперед пушистую ракету.
— Очень надеюсь, что не к ней одной.
— Меня можно порадовать информацией, — насыпав царице долгожданный
