Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

Руднев замирает, оборачивается.

— Что ты сделала? Пошутила? — с неверием уточняет.

— Да.

— А это что-то новенькое.

Перехватив мое запястье, он дерзко кладет мою ладонь себе на твердый живот. В глазах зарождается опасный блеск.

В миг перестав смеяться, чувствую, как пульс стремительно учащается.

Кажется, он прекрасно знал, что не источает никакого запаха, а слова мои умело использовал как повод раздеться.

Никита делает ко мне шаг, от чего рука моя впечатывается в упругую кожу сильнее. Пытаюсь остановить его тем, что провожу по ней ногтями, но делаю только хуже.

Мышцы на каменном животе напрягаются, прорисовываясь манящими кубиками и соблазнительной V-образной мышцей, которая прячется под наполовину расстегнутыми джинсами.

— Давай второй. Одной ты меня не остановишь, — наглец берет мою вторую руку и присоединяет к первой.

— А обеими смогу? — От соприкосновения с кожей второй ладонью, контакт между нами словно закорачивает.

Я вздрагиваю, но рук оторвать не могу. Как будто они примагнитились к нему.

— Неа.

— Спорим?

— Давай. Если остановишь, я уйду. И с этой минуты между нами будут только профессиональные отношения. А если нет…

Его взгляд курсирует к моим губам и темнеет еще сильнее.

— Если нет? — хрипло выжимаю из себя.

— Если нет, то ты будешь моей.

— Не слишком ли много берешь на себя? — мои губы дергает ухмылка.

— А ты останови.

— Любым способом.

— Тогда я тоже буду сопротивляться любым способом.

Никита делает еще один шаг ко мне, но я сильнее напрягаю руки. Сдаваться вот так этому гаденышу не согласна.

Его губы плывут в улыбке, он больше не приближается. Будто даёт мне фору. Протягивает руку, медленно обведя большим пальцем мою скулу. Скатывается им на подбородок, ведет вниз по шее и усиливает давление в месте, где находится его засос.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не прикрыть глаза. Он вроде как не давит, и применять на нем сейчас приемы по обездвиживанию будет глупо.

Если бы он сделал какое-то резкое движение, мне было бы проще. А так…

Приходится напряженно смотреть ему в глаза, которые он не отводит от моего лица. При этом рука его продолжает опускаться по моему телу. Я чувствую прикосновение пальцев к ложбинке грудей. Атлас отъезжает в сторону, пояс развязывается, и вот уже низ живота начинает печь под воздействием легкого прикосновения.

Кожа горит в тех местах, где он касается. Шипит, разъедает, как под воздействием кислоты.

Никита запускает руку мне в белье, и его кадык в этот момент дергается.

Дрожь заставляет меня сделать крошечный шаг назад, но взгляда не отвести. Потому что Никита банально не позволяет этого сделать. Резко схватив меня за талию другой рукой, он с адским голодом ввинчивается в меня взглядом, сжигает, пока его пальцы находят клитор и начинают его массировать.

Боже. Волошина, сопротивляйся! Давай же! Уложить его не составит труда. Ты же проходила не одни курсы!

Изо всех сил вонзаюсь в мужской живот ногтями, но естественно подобный финт Руднева не останавливает.

Скорее наоборот. Заводит еще сильнее. Потому что руки мои больше не являются помехой. Игнорируя мое, откровенно слабое сопротивление, он, раздвинув складки, входит в меня сразу двумя пальцами, заставив наконец зажмуриться и выдать нечленораздельный протяжный звук.

Между ног сводит истомой, горит. Я хватаюсь за его напряженную руку и не замечаю, как он прижимает меня к себе.

— Это уже можно считать капитуляцией? — скользнув наружу, снова толкается пальцами вглубь.

Влага между моих ног отвечает сама за себя, но я упрямо мотаю головой.

— Считай, что я поддалась.

— Я не против.

25. Никита

Моя.

Хрен я теперь её отпущу!

Подхватываю под бедра после того, как Ира кончает вокруг моих пальцев и несу в спальню.

В висках пульсацией долбит это вдохновляющее «моя». Потому что она могла оттолкнуть в очередной раз. Выставить иголки, включить режим суки. Но вместо этого наконец, поддалась.

Хотя в этот раз я бы не ушел просто так. Не после того, что случилось между нами в кабинете. Если бы потребовалось, наручниками бы приковал, но сломал это гребанное сопротивление.

Уткнувшись коленями в кровать, опускаю гордячку на простыню. За ее головой раздаётся недовольное шипение.

— Герда, брысь, — выгнувшись дугой, Ира пытается до неё дотянуться.

Та издает звук, похожий на хищное рычание. В два шага обойдя кровать, хватаю животное и под аккомпанемент недовольства, несу ее на выход.

— Прости, цаца. Но твоей детской психике не стоит видеть то, что сейчас здесь будет происходить.

Опустив ее на пол, закрываю дверь.

Ира лежит, оперевшись локтями на матрас и усмехается.

— Детской? Она старше тебя по кошачьим меркам.

— Заманчиво, но я пожалуй выберу тебя.

Она такая охуенно соблазнительная. Халат съехал на локти, обнажая идеальную грудь, белье сбилось на лобке, щеки красные после оргазма, а глаза пьяные.

Подхожу к ней и обхватив запястье, заставляю сесть ровно. Кладу женскую ладонь на свою взбугрившуюся ширинку.

— Расстегнешь?

От того, как голубые глаза смотрят на меня снизу, меня ведёт. В них порочность и вызов одновременно. Ира опускает взгляд на мой пах. Неспешно проводит по нему пальцами, от чего я сокращаюсь и с шумом тяну сквозь сжатые зубы воздух.

Расстегнув ширинку, стягивает вниз джинсы вместе с боксерками.

При виде члена, который разрывает от прилива крови и возбуждения, снова смотрит мне в глаза.

Моя фантазия уходит в разгул. Я уже вижу, как ее губы обхватывают головку, и я тону в её рту.

Вероятно, эти кадры как-то транслируются на моем лице, потому что ее зрачки расширяются. Ира часто дышит, облизывает пересохшие губы.

Ммм.

— Ты меня убиваешь, Ир… — сжав в кулаке ствол, провожу по нему вперед назад, чтобы сбавить напряжение.

А потом левой рукой обхватываю её затылок. Приближаю к себе.

Я пиздец, как этого хочу.

Головкой касаюсь красных губ и толкаюсь вперед. От ощущения скольжения по горячему языку в висках коротит.

Ммммм.

По позвоночнику вниз струится электричество. Разлетается, обжигает. Ира подается вперед, пропуская меня глубже в свой рот, обхватывает член подрагивающими пальцами.

Дааа. Отпускаю её, позволяя действовать самой и зажмуриваюсь. Мне влажно, скользко, охуенно.

Запрокинув назад голову, медленно трахаю ее рот, но с каждой секундой понимаю, что хочу не только улетать от ощущений. Хочу делать это вместе с ней.

Поэтому отстраняюсь, наклоняюсь и набрасываюсь на ее губы.

Наощупь избавляюсь от остатков одежды, стаскиваю с нее стринги, и подтолкнув по кровати вперед, нависаю сверху.

Хочу её так, что сводит скулы и покалывает в пальцах.

Мы смотрим друг на друга, я не отказываю