Папа для непосед - Ника Лето

Но всё это – чистая правда. В голове постоянно крутится эта шикарная картинка. Я в тот момент едва держался, чтобы не наброситься на неё и не услышать в ответ в очередной раз, что я хам и извращенец.

– Ты помнишь? – спрашиваю.

– Помню, – выдыхает она.

– Я тоже, – усмехаюсь. Расстёгиваю пуговицу на её платье. Одну. Вторую. – И как ты стояла в примерочной в чёрном платье. И как смотрела на меня тогда. Как ждала, что я тебя поцелую.

– Я не ждала, – слабо возражает она.

– Врать не хорошо, – я целую уголок её губ. – Я видел твои глаза. Ты хотела меня так же сильно, как я тебя.

Расстёгиваю третью пуговицу. Платье сползает с плеча. Я наклоняюсь, целую открывшуюся кожу. Нежно, медленно, сводя её с ума. Мне нравится, как она начинает дышать быстрее, как её пальцы вцепляются в мои плечи.

– Артём… не надо… неудобно…

– А мне удобно, – возражаю я.

Я подхватываю её, усаживая на край стола. Какие-то папки и документы летят на пол. Ноутбук отъезжает в сторону. Плевать. Сейчас важна только она и её прерывающееся дыхание. Хочу слышать её стоны.

– Ты ненормальный, – шепчет она.

Лена тянется ко мне и расстёгивает мою рубашку, пальцы трясутся, пуговицы не слушаются. Но это ли не показатель нашего общего безумия?

– Давно, – соглашаюсь я, вставая между её ног. – С первой встречи. С того момента, как ты ткнула в меня пальцем и назвала хамом.

– Ты и был хамом.

Её пальцы наконец справляются с пуговицами, и я помогаю ей стянуть рубашку с себя. Лена крадётся пальцами по моему животу, вызывая волну мурашек.

– А теперь? – спрашиваю я.

– И теперь. Ты всё такой же безумный наглец и хам, но я, кажется, не против, – шепчет она со смешком.

Я целую её. Жадно, глубоко, взахлёб. Она отвечает. Так же жадно, так же отчаянно. Меня штормит от неё так сильно, как никогда в жизни, ни от кого. Я стараюсь не сорваться, не быть грубым, хотя тело просит. Держусь из последних сил.

– Артём… – стонет Лена, когда я начинаю ласкать её пальцами.

Отвлекаюсь от процесса только чтобы найти защиту. Должна же быть где-то. Я ж готовился, купил пачку, чтобы было с чем к Лене идти. Так и не выгрузил из шкафчика. Удачно.

Возвращаюсь к ней, такой красивой, такой желанной.

– Удовлетворишь любопытство, зачем держишь запасы на работе? – кивает на упаковку.

– Всё для тебя, милая, – усмехаюсь и разрываю фольгу.

Быстро готовлюсь и, пока допрос не продолжился, приступаю к основному. Лена прижимает меня к себе сильнее. Заполняю её до основания, обнимаю, целую. Двигаюсь медленно, неторопливо, глубоко.

Я смотрю на неё, и в моей груди распускается что-то такое огромное, тёплое, что становится трудно дышать.

– Ты моя, Лен, – шепчу я. – Только моя.

– Твоя, – соглашается она.

А потом я теряю контроль. Нежность уходит, остаётся страсть. Отчаянная, дикая, голодная. Я доказываю ей, что она мне нужна. Она доказывает мне, что я – её. Стол скрипит, бумаги летят на пол, мы задыхаемся, стонем, шепчем имена друг друга.

В какой-то момент я наклоняюсь к её шее, прикусываю кожу, оставляя след. Она вскрикивает, вцепляется в мои плечи.

– Зимин! Что ты делаешь?

– Метку ставлю, – усмехаюсь я. – Пусть все видят. Пусть знают, что ты моя.

– Ах так? – её глаза вспыхивают.

Я чувствую, как её зубы впиваются в мою шею в ответ.

Рычу. Это и больно, и одновременно так страстно, что мозг уже совершенно отключается, теряясь в реальности. Остаётся только одна потребность. Брать её и брать. Долго, сладко. Бесконечно.

– Ты… – шиплю от этой ядрёной смеси боли и удовольствия. – Лена! Я же на работе!

– Пусть видят, – парирует она. – Пусть видят и понимают, что ты уже не так свободен, как раньше, Зимин.

Я смотрю на неё. Растрёпанную, раскрасневшуюся, с горящими глазами. И смеюсь.

– Мне нравится, – заявляю я нагло. – Теперь мы оба с метками. Будто бы обменялись кольцами.

Она вдруг смущается, краснеет. Отводит взгляд в сторону. А я замираю на мгновение.

Кольца.

Я сказал это, даже не подумав. Сорвалось с языка. А теперь… теперь я смотрю на неё и понимаю. Она ведь не просто «девушка». Не просто «моя женщина». Она – та, с кем я хочу просыпаться по утрам. Та, с кем хочу водить детей в сад и встречать Новый год.

Слишком быстро? Мы знакомы всего ничего. Но внутри, в груди, там, где обычно холодно и пусто, сейчас горит огонь. И я не хочу его тушить.

Вжимаю пальцы в её бёдра и двигаюсь с остервенелой скоростью. Лена прижимается ко мне сильнее, стонет так, что, кажется, слышно на весь офис. И содрогается в финальном удовольствии.

Всего пара толчков, и я заканчиваю следом. Прижимаю её к себе ещё сильнее, вдавливая в своё тело. Лена тяжело дышит мне в шею. Я вожу пальцами по её волосам, а в голове бьётся то осознание, что только что ударило по голове.

Я попал. Я так попал, что даже сам не понял, когда и как всё произошло.

Я перевожу взгляд в окно. Идёт снег. Скоро Новый год. Хочется встретить его с Леной. С детьми. Я хочу, чтобы Аня и Влад украшали ёлку, чтобы Лена пекла печенье, чтобы я сидел в кресле с бокалом вина и смотрел на них. Чтобы это был не просто праздник, а начало чего-то нового.

Конец холостой жизни? Крест на свободе? Или начало истории, ради которой стоило вообще жить?

Я вдыхаю аромат Лены. Улыбаюсь.

Второе. Однозначно второе.

Глава 26. Невероятное предложение

Глава 26. Невероятное предложение

Последние дни я летаю. Будто действительно отрываюсь от земли, когда думаю о нём. Когда вспоминаю его голос, его руки… и наши жаркие ночи. Наконец-то. Броня пробита, все здоровы, всё нормализовалось, и мы можем проводить время вместе.

Мы с Зиминым теперь как подростки. Переписываемся весь день, когда он в офисе, а я дома или с детьми. Он присылает дурацкие мемы про программистов, я отвечаю эмодзи с единорогом. Он звонит в обед и спрашивает, что я ем, что на мне одето... А