Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов
— И я слышал! — встал один из дворян, ожидающих своей очереди. — Можно с вами сфотографироваться, господин Зверев?
— Потом, всё потом! Дело государственной важности! Позвольте вашу сумку. Там же оружие? — протянул я руку к поклаже Сереброва.
— Ага, — промычал тот, торопливо вручив мне сумку, словно та жгла его ладонь почище раскалённого металла.
Я повесил её на плечо и быстро прошёл через дверь, махнув напоследок Владлене.
— Возвращайся, Игнатий! Я буду тебя ждать! — выпалила она, прижав руки к великолепной груди. На неё даже Серебров косился при живой-то пассии.
— Вернусь! — твёрдо бросил я, скрывшись в другой комнате.
Волнение подгоняло меня, сердце колотилось в груди, а на висках выступили капельки пота. Я даже не стал заходить в раздевалку. А зачем? У меня не было с собой одежды, подходящей для Лабиринта. Придётся идти в рубашке, брюках и ботинках. Они вроде из более-менее натуральных материалов, так что не должны превратиться после перехода в дурно пахнущую слизь.
Благо в сумке парня обнаружилось много чего полезного, в том числе и что-то вроде куфии — платка, способного закрыть голову и даже рот человека, ежели его повязать особым образом.
Я именно так и сделал, а ещё нацепил очки, повесил калаш на плечо, сунул в карманы рожки к нему и туда же отправил фляжку с водой.
Пояс с зельями оставил в сумке, поскольку варево было всего лишь второго ранга. Такой допинг на меня не подействует. А ещё пришлось выложить телефон, ведь он точно не переживёт переход в Лабиринт.
— Поехали! — решительно выдохнул я и нырнул в металлическую арку, внутри которой клубилось знакомое марево.
Миг — и на меня обрушилась страшная жара. Открытые участки тела будто в кипяток сунули. Горячий воздух почти обжигал глотку, подрагивая над раскалёнными барханами ослепительно-жёлтого песка, разогретого снизу. Под ним будто находилась преисподняя, прям под этой чудовищно огромной пещерой. Ни ее стен, ни потолка видно не было. В вышине разве что ворочались облака багрового газа, испускающего яркий свет.
Я огляделся, бросил под точку возврата алхимические шарики и двинулся в сторону цепочки небольших гор. Те походили на светло-коричневую халву — ноздреватую и разломанную. На вершине одной из них красовались два громадных валуна, вместе напоминающих кроличьи уши. Именно из-за этого она получила название Ушастая.
Там-то меня и поджидал де Тур. А может, и не там. Ежели он поумнее, то устроил ловушку по пути к горе, чтобы застать врасплох. Ведь большая часть людей на моём месте ждала бы нападения именно там, куда француз и призвал меня прийти.
Но я-то опытный ведьмак, стреляный воробей. Меня на мякине не проведёшь. Потому намётанным взглядом я сразу же принялся ощупывать окрестности. А те могли похвастаться белыми от времени руинами храма, густо испещрёнными трещинами. Он напоминал древнегреческую постройку.
Дальше возле кактуса лежала целая горка выбеленных ветром костей и черепов различных существ. Между ними шнырял ядовито-оранжевый скорпион размером с ладонь. Он не обратил на меня никакого внимания и сцепился в жаркой схватке со сколопендрой.
Скользнув взглядом по «легендарной» битве, я миновал здоровенную двухметровую голову с птичьим клювом. Она оказалась засыпана песком по самый каменный подбородок. И было непонятно, статуя это или лишь её фрагмент.
Зато все любители наскальной живописи чуть не в обязательном порядке выцарапывали на ней надписи вроде «здесь был Василий из рода Громовых». Оно и понятно, локация-то второго ранга, так что сюда наведывалась в основном деятельная молодёжь.
Правда, даже подобная низкоранговая локация могла убить в мгновение ока, в чём мне прямо сейчас чуть не довелось убедиться…
Внезапно из жалких кустиков, похожих на чахлую солому, стремительно выметнулась метровая змея, покрытая жёлтыми пятнами, делающими её неотличимой от сурового пейзажа. Ядовитые клыки приветливо оскалились, готовясь прокусить мой лакированный ботинок.
Но тварь не на того дедушку нарвалась!
Рефлексы ведьмака сработали быстрее, чем ум. Палец нажал на спусковой крючок, заставив автомат с треском выплюнуть порцию свинца. Пули не попали в змею, а угодили в песок, взметнув в воздух фонтанчики. Но всё же гадина оценила мои дипломатические способности и торопливо скрылась в кустах.
Я хмыкнул и продолжил путь, обливаясь потом и дыша через платок, чтобы не хапнуть песка, который горячий ветерок гонял по округе.
В горах стало чуть легче. Их склоны защищали от ветерка и песка. Появилось чуть больше еле живой растительности, а в вышине закружили грифы, обрадованные моим появлением. Дурной знак…
Но пока вроде всё шло неплохо, хоть время крайне быстро таяло. Остался час.
Однако, кажется, француз всё же не устроил ловушку по дороге к горе. Переоценил я его. Вон уже вершина. Осталось пройти не больше пятидесяти метров. И с каждым шагом по тропе мои нервы натягивались сильнее, а взгляд всё зорче обозревал неровности склона.
Если француз уже на вершине горы, то с неё он прекрасно меня видел. К ней незаметно не подобраться, да и времени на это не было.
Откуда он может напасть? Выстрелить?
Лабиринт, локация «Жёлтая Пустыня»
Вершина горы Ушастая напоминала кратер с осыпающимися краями. Тут и там валялись комья светло-коричневой земли, кое-где желтели кости животных и лежали высушенные временем хлипкие деревья, вывороченные с корнем. Одно из особо крупных оказалось перекинуто через неширокую расщелину всего в пару метров шириной. Над ней подрагивал горячий воздух, и она разрезала напополам чуть ли не всю вершину. Её глубина была такой, что в ней гнездилась чуть ли не первозданная тьма. И только на самом дне едва виднелась багровая ниточка кипящей лавы.
Валуны, напоминающие кроличьи уши, возвышались рядом с расщелиной на самом краю вершины. Они стояли под углом, так что от них падала тень, где с закрытыми глазами тяжело хрипели Павел и Жанна.
Оба лежали лишь в нижнем белье, а на ногах и руках находились ржавые кандалы, крепящиеся к цепи, чей конец, казалось, тысячи лет назад вмуровали в один из валунов.
Внезапно ресницы парня задрожали, и он открыл глаза. Вяло приподнялся и медленно проясняющимся взглядом оглядел суровые окрестности. Понимание обрушилось на негокак ледяной дождь. Ужас исказил перепачканное пылью лицо, а во взгляде отразились мука и гнев.
— Идиот, идиот, — судорожно прошипел он потрескавшимися губами, ударив кулаком по земле. — Надо было слушаться деда. Зачем… зачем я покинул институт? Баран, жирный придурок…
Его свистящий
