В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова

Маринка вздохнула. Натерпелась уже за день непонимания.

— Ты же как мы на курсе делаешь… как выпускной! — опознала Катя и в ужасе уставилась на Маринку. — Ну ты чего? Не зря же нам задают определенную последовательность! Надо как все! Как предки делали, так и мы повторять должны. Иначе ворожбы не станется.

Маринка потупилась, прикусила губу.

— Ну, Морковка ж не такая как мы, — задумчиво протянула Юля. — Дерзай! Будешь жить только как предки, ничего нового не откроешь. Что-то получается? Собирается?

— Вот эти два! — указала Маринка на пух и фантик. — Одного не хватает.

— Ой, ну здорово! — выдохнула Катя. — У меня неделю только один элемент вокруг кристалла крутился. Найдешь! Тебе конечно сложнее. Мы-то знали, что ксифос собирать будем. Из дома собирали все значимое, ценное… Может, тебе посылку пришлют?

— Вряд ли. Нужно тут искать.

Маринка вздохнула. Ей даже Лидия Петровна не ответила на письмо, какие там посылки от родителей. Хотя их получали все пансионеры. Со сладостями, домашними заготовками и подарками к праздникам. Девочки всегда делились угощениями со своей «Морковкой», но Маринка все чаще старалась избегать их общества, когда они получали очередное послание из дома.

— Где ты тут больше всего времени проводишь? — прервала размышления Юля. — Когда уходишь среди дня от нас?

— У дуба на озере, — не задумываясь, ответила Маринка.

— Ну так там и ищи.

— У меня вон сколько оттуда уже. Не берет.

— Значит не то выбрала, — пожала плечами Юля. — Присмотрись получше.

Маринка кивнула, подумала мгновение о том, что лучше дождаться уже дня и при солнечном свете осмотреть берег, но нет, терять время нельзя! Ее в любом момент могут исключить. Она спрыгнула со второго яруса на пол и побежала к выходу.

Стоило переступить порог гимназии, как Маринку сбил с ног порыв холодного ветра. Ей даже захотелось вернуться обратно, крепко захлопнуть дверь и не высовываться наружу, пока солнце не проснется. Маринка лишь вздохнула и быстро сбежала по ступенькам. Внизу под крыльцом ветер уже так не буйствовал.

Маринка остановилась, осмотрелась. В первый раз вышла совсем одна глубокой ночью. Прежде все с группой, с Викой, а в одиночестве — при свете дня. Но Китеж же безопасный город — свет кристаллов, атмосфера безмятежности и спокойствия. И чего боялась? Вот только к ночному образу жизни она так и не привыкла.

Убеждая себя идти вперед, Маринка приближалась к дубу у озера шаг за шагом. Хотела было свернуть за Азой на псарню, да махнула рукой: сейчас проще самой быстренько обойти дуб, поискать. Не волноваться, что собака снова разлается.

Тянулись тени. Блистали огоньки — земляные кристаллы отбрасывали пятна не только на жухлую траву, но и на дерево, гладь озера. Красные блики светились на черной воде. Совершенно круглое озеро точно превратилось в чашу крови. Темная вода казалась живой сама по себе, но и внутри нее словно что-то таилось. Или кто-то. Маринка поежилась: вроде, столько раз уже здесь гуляла, а будто и место другое. Параллельный мир.

Она плотнее куталась, ступала тише и постоянно озиралась. Даже дуб, от которого всегда веяло теплом, силой и спокойствием, сейчас не успокаивал. Маринке казалось кто-то прячется за гранью обволакивающей тишины. Впервые замолкший у дуба шепот, не вызывал восторга. Только вереница новых мурашек бежала по спине и рукам. Она снова осмотрелась по сторонам — ни учеников, ни кураторов, ни странных лишних людей. И все же: скорее разобраться бы с делом и вернуться в спальню девичьей башни. Не отпускало ощущение — кто-то следит за ней.

Маринка глянула на красноватые пятна света от кристаллов по корням на земле, на огоньки, висевших тут и там на ветвях маленьких светящихся камушков, на макушке дуба. Ничего, что бы отозвалось в сердце: мое, родное. Красивое и такое еще чужое и непонятное, как и вся ворожба кругом.

Она перевела взгляд на встопорщенные от порывов ветра чешуйки воды. Темные, еще и в этом красноватом свете… Жуткое озеро. Рябь завораживала. Скрывала. Прятала. Вот-вот что-то мелькнет, Маринка тогда заметит. Что? Да и нужно ли? Лучше спешить. Лучше не смотреть. Не накручивать себя. Никого в этом озере нет — столько раз же у него гуляла. Днем.

Она отошла на пару шагов вглубь берега и снова сосредоточилась на дубе, как за спиной раздалось:

«Шлёп».

Маринка вздрогнула. Будто кто-то ладонями ударил по воде. Но громче! Она резко развернулась: всё та же мелкая рябь и тишина — пустое озеро. Показалось что ли? Поежившись, Маринка снова повернулась к дубу. И тут же снова:

«Шлеп!»

И гораздо ближе:

«Шлеп!»

Маринка развернулась в прыжке. Кто тут пускает «лягушек»? Заметила, как расходятся круги в паре метров от берега. Сердце заухало. Она умчалась бы к гимназии, но ноги приросли к земле. Не могла сдвинуться с места. Не то от ужаса, не то от чего-то другого. Маринка неотрывно смотрела на успокаивающуюся поверхность озера. Она все еще мечтала о побеге, но уже не могла отвернуться.

Сначала Маринка увидела яркую вспышку фиолетовой искры — она вылетела из-под воды, пронеслась над ее поверхностью, — «шлеп!» — коснулась глади и полетела дальше. Еще «шлёп»: полет и фиолетовая искра исчезла под водой. Только круги расходились по поверхности. Маринка заозиралась по сторонам — может заклинанием? На берегу, кроме нее, никого не было.

Пока крутила головой, снова раздалось: «шлеп», «шлеп» — на этот раз не от берега, а к нему. Будто «лягушек» пускали с середины озера. Маринка дернула головой и увидела, как фиолетовый камушек плюхнулся в воду совсем недалеко от берега. Да такой яркий, что будто еще какое-то время светился под водой.

Камень продолжал светиться. Нежным, чарующим светом, от которого Маринка не могла отвести взгляда. Шлепанье прекратилось, свет манил и Маринка совершенно забыла даже бояться черноты озера. И тех, кто мог в нем скрываться. Всю ее захватил свет камушка со дна озера.

Маринка облизнула губу и сделала шаг вперед. Особенно такой, пришедший волшебным способом… от ее ангела-хранителя? Липкие зябкие мысли еще пытались пробиться с обочины сознания, но поток из неоткуда возникшего желания заполучить себе источник фиолетового свечения, затмил всё.

Камень лежал неглубоко. Морщась от щипающей октябрьский воды Маринка сделала первый шажок в озеро. Сдавленно взвизгнула и тут же ускорилась — щиколотки обжигало холодом. На миг застыла, в немом изумлении изучая туфли, в которые затекла вода. Она ведь могла хотя бы их скинуть. Но волшебное свечение камушка отогнало все лишние мысли. Шаг, второй, третий. Воды по колено. Глаза расширила от холода. Добралась до места где светился камушек, сунула руку под воду и ухватила его.

Но не смогла вытянуть руку на поверхность. Холодные пальцы крепко сжали ее запястье.

— Аааа! — заорала Маринка.

Что-то вцепилось и не отпускало. Маринка потянула руку, рванула к берегу, но то, что вцепилось в нее — держало крепко, и тут же дернуло на себя и поволокло в глубину. С силой, стремительно! Маринка успела только вдохнуть, как ее уволокло под воду.

Вода повсюду. Одежда отяжелела. Что-то огромное, сильное тянет ее все глубже, к самому дну. Все дальше от берега. От холода она уже не чувствует тела. Воздуха совсем нет. Хочется открыть рот, вздохнуть, но нельзя. Всюду вода.

Казалось, вечность ее таскало по озеру. Где дно, где поверхность — Маринка не понимала. Ничего не понимала, только отчаянное желание — сделать глоток воздуха. До рези в глазах. До боли в легких и пустоты в голове. Дышать! И сковывающий до судорог в ногах холод. Сердце нервно дергалось, разрывалось.

И когда казалось: всё, допрыгалась и всё заволокло темнота, то что таскало под водой вытащило ее на поверхность и бросило на влажную такую теплую землю.

Маринка стояла на четвереньках и дышала. Задыхаясь, глотала воздух, забывала выдыхать. Хваталась за почву окоченевшими пальцами и не замечала ничего вокруг. Ни булькающего смеха, ни желтых и зеленых огоньков, разгоняющих тьму. Это уже потом, когда кислород снова наполнил ее тело и голову, Маринка поняла, что оказалась она не на берегу у гимназии. Где она? Это что… нора? Клочок земли, вокруг вода и темный свод над головой. Пожалуй, так мог бы выглядеть дом бобров… Вот только бобры не смеются.

Она подняла взгляд в темноту перед собой, откуда продолжал слышаться все усиливающийся булькающий смех.

— Ух-ха-ха! — существо надрывалось от смеха. — Как же ты меня развеселила, девица! Уж и не припомню, когда в последний раз я так смеялся!

Голос