Реанимируй моё сердце - Галина Колоскова
Благодарна ему за это.
— Да. Я установила правила и чёткие границы, — понимаю, что поступаю совершенно без логики, но не могу вычеркнуть их из жизни. — Это будет… дипломатический визит. Не возвращение домой.
Он кивает, зная, какую цену я заплатила за способность защищать себя, даже от тех, кого когда-то безгранично любила.
Вечером мы едем в родительский дом. Туда, где выросла я, где меня всегда ставили на второе место. Мы подъезжаем к старенькому трёхэтажному дому с обшарпанными стенами и облупленной штукатуркой. Он не радует глаз. Разруха. Сердце сжимается в старой привычке ждать неприятностей. Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Я не та девочка, что жила здесь раньше. Я — гость.
Нас встречают на пороге. Мама и папа. Улыбки натянутые, совсем как мои нервы. Родители выглядят… насторожёнными, не бросаются обниматься. Мы словно два воюющих клана, встретившихся для подписания перемирия.
— Проходите, проходите, — приглашает мама дрожащим от волнения голосом.
Заходим. Веду себя осторожно. Жду подвоха. Настороженно оглядываюсь по сторонам. За пару минут успеваю пожалеть, что согласилась приехать. Что мешает Снежане выскочить из дверей в соседнюю комнату?
Дом пахнет по-прежнему. Пирогами и яблочным чаем. Но кое-что изменилось. На стенах нет свежих фотографий Снежаны. Старые — с нами обеими — остались. Но их стало меньше. Молчаливое признание собственной несправедливости. Мне это нравится.
Ужин проходит спокойно. Мы говорим на нейтральные темы. О моей работе, о клинике, о погоде. Они не упоминают Снежану. Не пытаются оправдываться. Они словно учатся заново быть моими родителями. И я учусь быть с ними.
— Арина, — папа откладывает вилку и смотрит на меня серьёзно. — Мы… покупаем квартиру. Марк дал согласие. Мы вернём тебе твою долю денег плюс то, что потрачено на мебель. До копеечки. Всё, что ты вложила.
Бросаю взгляд на Станислава. Сегодня утром мы решили, что будем строить дом. Снова сработал его дар предвидения. Я качаю головой.
— Нет. Оставьте себе. Это не так важно. У меня есть всё, что мне нужно.
— Но это справедливо! — настаивает мама.
— Справедливость — это не всегда деньги, мама, — возражаю мягко, но твёрдо. Показываю взглядом на накрытый стол. — Справедливость — это вот это. Наш сегодняшний ужин. Ваше уважение к моим правилам. Для меня — достаточная компенсация.
Они переглядываются. Заметно, как тяжело принять им меня новую. Не покладистую, согласную безропотно тянуть на себе воз семейных проблем дочь, а требующую уважения. Они приняли условия, теперь нужно свыкнуться с ними.
Мама осторожно обнимает меня на прощание.
— Мы любим тебя, дочка. И гордимся тобой.
Согласно киваю.
— Я знаю, мама, — впервые за долгое время, эти слова не вызывают у меня горькой усмешки. Да, они любят. Как умеют.
В машине долго молчу. Перевариваю, глядя на уходящие за окном огни родного района. Станислав не мешает мне. Он осторожно держит мою руку. Никакого давления. Ни в чём.
— Всё прошло хорошо, — наконец, говорю я. — По-новому. Не так, как раньше. Но хорошо.
— Потому что ты сама управляла ситуацией. — Он бросает на меня взгляд, понимая, какая из новостей целиком занимает мои мысли.— Мы можем не строить, а купить готовый дом. Не переживай, что придётся жить рядом с ними.
Смотрю на него с благодарностью.
— Да. Именно так.
Мы возвращаемся в нашу квартиру. Нашу. Это слово всё ещё отзывается внутри сладким эхом. Я снимаю пальто, подхожу к большому окну в гостиной. Город лежит внизу, как россыпь драгоценных камней. Мой город. Моя жизнь. Станислав обнимает меня сзади, его руки смыкаются на моей талии. Его подбородок касается моей головы.
— Ты счастлива? — тихо спрашивает он.
Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. К тихому, ровному биению сердца. К чувству покоя и возбуждения одновременно.
— Да. Я счастлива. Не так, как в юности — беспечно и глупо. А так, как может быть счастлив взрослый, сильный человек, зная цену этому счастью.
— И я тоже, — он шепчет мне в волосы. — Никогда не думал, что могу быть настолько счастлив.
Мы стоим молча, может быть, минуту, может быть, час. Время теряет смысл, когда ты нашёл своё место. Возвращает в реальность, как обычно, смартфон, издающий настойчивую резкую мелодию. Не обычный звонок, а специальный сигнал. Станислав вздрагивает.
— Прости, — нехотя отпускает меня и идёт к столу.
Я наблюдаю за тем, как он смотрит на экран. Пятерня запущенна в густые волосы, так он делает, сталкиваясь с чем-то сложным.
— Да? — его голос становится собранным, деловым.
Слушает несколько минут, задаёт короткие вопросы: «Когда?.. Вы уверены?..» Его лицо становится серьёзным. Взгляд иногда находит меня, и в нём читается не просто тревога — растерянность и даже испуг.
Наконец, он кладёт трубку и медленно поворачивается ко мне.
— Арина, это был мой юрист. По поводу слива информации из твоей больницы. У меня внутри холодеет. Неприятно, если узнаю, что виноват тот, кому доверяла.
— Они что-то нашли?
— Да. Всё, как ты думала. Игорь Петрович. Твой бывший зам. Киваю. Даже становится легче на душе. Это было ожидаемо.
— Но не это главное, — Станислав делает паузу. — Он сказал, что действовал не один. Что у него был сообщник... из моего прошлого.
Он замолкает, собираясь с мыслями.
— Кто? — спрашиваю я.
— Мой старший брат. Денис. Тот, из-за кого развалилась моя первая клиника. Я думал, он пропал. Оказывается, он все эти годы был рядом. В городе. И теперь мстит мне. А ты стала удобным способом нанести удар.
— Это серьёзно? Опасно? Что он может? — куча вопросов взрывает мозг. Самое простое — играть на чувствах людей. Страх Станислава — нанести вред мне.
Он смотрит на меня глазами сильного, надёжного человека.
— Опасно, когда не ожидаешь удара. Не переживай, я знаю уязвимые места Дениса.
Глава 24
Глава 24
Весна в городе — это не просто смена сезона. Это обещание. Обещание, что всё может начаться заново. Я стою на балконе нашей квартиры, пью утренний кофе и смотрю, как почки на деревьях наливаются соком. Прошло несколько месяцев. Несколько месяцев тишины и странного, настораживающего спокойствия.
