Малышка от отца жениха - Анна Лапина

— Но мы же ничего такого ей не делаем! Её кровь не переливаем! Лишь берём у неё то, что нужно мальчику, чтобы хоть немного жить, а не существовать.

— А что вы делаете тогда? Что даёте Антону? — этот вопрос я задаю ему уже не в первый раз.

— Её иммунитет. Берет её клетки и на их основе воссоздаём подходящее Антону.

— Как?

— Это уже моё дело, Матвей, — вздыхает он. — Не поймёшь. Не лезь. Это работает и то хорошо.

— Организуй мне встречу с матерью донора! Я сам договорюсь! Поедем заграницу! Пусть там пересадку сделают! Если костный мозг этой девочки может помочь и её мать будет согласна — почему нет?

— Нет!

— Почему же?!

— Потому что! — не выдерживает и срывается на крик. — Потому что она ребёнок! Потому что вес недостаточен! Потому что ты безумен! Потому что это может не сработать! А сделает только хуже

— Почему эта девочка походит Антону, а другие не подходят? Просто скажи как?

— Матвей, я подумаю, что можно сделать, — с трудом держится. — Но извини. Донора у нас нет! А без него Антон будет умирать мучительно. Тебе выбирать: один укол и он свободен или его нескончаемая боль. Прекрати быть эгоистом! Ты не хочешь собственной боли и смотришь на то, как страдает мальчик.

И я понимаю, что он прав, но решиться не могу. Не выходит!

В дверь тихо стучат и я прячу бумаги. Подаю сигнал Саше и он впускает посетителя, позволяя войти.

Стефани входит в кабинет своего дяди и оглядывает нас. Заметив меня, расслабляется и дарит мне приветливую улыбку.

— Дядя, я за кофе! Ещё одно нужно! — спокойно проходит к кофемашине. — Олег с нами сидит. И тоже потребовал.

— Олег? — Саша напрягается.

— Ну да, — отвечаю ему я. — Олег со мной приехал. Только он к Маше пошёл, а к тебе.

— Я же просил тебя не выходит из палаты, Стефа!

Царёв отчего-то ведёт себя странно. И это настораживает.

— Не переживай! С Надей всё будет хорошо! И она подругу себе завела. И даже того, кто ей восхищается. Ей и еёплатья. В остальном мы аккуратно. Я помню про обязательства. Я не маленькая!

Мария

— Это так здорово, что ты невеста Олега, — заявляет мне Стефи, когда Волков уходит. — Он классный парень. Всегда помогает. Что ни попросишь — выполнит. В общем, даже завидую!

— Согласна, — вздыхаю и улыбаюсь воспоминаниям о своём женихе.

— А ещё я рада, что теперь могу не стесняться. Все считают, что я здесь по блату из-за дяди и отца. Но согласись: если у меня все родные врачи, у нас собственная клиника — почему я не могу пользоваться этими благами? Почему я не могу прийти с дочерью и лечь на обследование лишний раз?

— У тебя все родные — врачи? — удивлённо округляю глаза.

— Ну… да! — неуверенно тянет, испугавшись моей реакции. — Брат родной, отец, дядя, его дети! Мой дедушка! А до этого ещё несколько поколений медиков. Я тоже должна была стать врачом, но я крови боюсь. Сразу в обморок падаю.

— Ого!

— В общем, вот такие дела! — разводит руками и кидает взгляд на наших дочерей, играющих с конструктором. — Я стараюсь не говорить никому, что Царёва. Это усложняет жизнь. Но с тобой могу быть открыта. Ты тоже по блату. И не будешь смотреть на меня, как на принцессу.

— Но я так и не поняла твоих вопросов, — устраиваюсь поудобнее, чтобы взглянуть на неё.

— Да я сама порой дядю не понимаю, — вздыхает она недовольно. — Он у меня с причудами немного. Пару лет назад я в аварии потеряла дочь и мужа. Муж скончался сразу, а дочь в скорой умерла. Отказал один орган. А самое ужасное в этой ситуации то, что они ехали в клинику, потому что донор того самого органа для моей девочки наконец нашёлся. Но не успели. Мы почти с детства болели и стояли в очереди на трансплантацию. Я с ними должна была быть, но меня звонок племянницы остановил. Она плакала в трубку, и я не могла её бросить. Послала своих, а сама на такси затем собиралась. Муж мчался в больницу и в итоге… — рассказ дается ей с трудом. Но это понятно. Ей больно. — После этого случая я не могла себя простить. Я не могла жить. Отец с братом к себе забрали. У брата двойняшки. Я на них переключилась. Всю себя его детям отдала. А потом Лев, мой брат, решил жениться. Я лишней стала. Поняла, что не смогу я быть одна. Сдохну. На ЭКО решилась. Дядя против был. Отец против. А потом смягчились почему-то. Резко притом. Дядя разрешил всего один раз попробовать ЭКО от незнакомого донора. Я согласилась. И вот Наденька, — указывает на свою дочь. — В общем, как видишь. У дяди частенько такие перепады бывают. Я привыкла. Но раздражает то, что я не понимаю его логики.

— Мне так жаль!

— Мне тоже! — произносит, но, вопреки всему, улыбается. Даже через дымку боли и чёрной дыры. — А ты? Расскажешь, как так вышло, что я не знала о том, что у Олега дочь есть? Или это не его? Он взял тебя с ребёнком? Это в его стиле.

— Эля не его родная дочь, но он любит её. И выпрашивает у неё “папа”, — без стеснения отвечаю. — Да и дочь моя его безумно любит. Но не любить его невозможно! Он даже твою дочь уже влюбил в себя.

— О, это да! — восклицает она. — А отец Эли кто?

— Прости…

— Ладно, забудь! — легко похлопывает меня по ноге. — Мне просто поболтать не с кем! Единственная моя подруга сейчас отдыхает на море с детьми. Я и чувствую необходимость с кем-то пошептаться, посплетничать.

— Эля сестра Олега, — выдыхаю, понимая, что после её рассказа она заслуживает знать правду. Да и все её уже знают. Царёв — уж точно. Сегодня намекнул мне.

— Чего?!

— Да, я родила её от Матвея, — киваю головой, поджав губы.

— От Матвея? От Воронцова? — переспрашивает, и её реакция кажется мне неоднозначной.

— Да.

— Это дочь Воронцова? — показывает мне на Элю. — О господи! Но невеста ты Олега?

— Так вышло, — развожу руками. — Я не знала, что Олег — сын Матвея.

— Олег не сын Матвея.

— В смысле?

— Матвей женился на женщине с ребёнком. Я точно не помню, что там было, потому что сама ребёнком была, но Олег уже был. Или, по-твоему, Матвей стал отцом, будучи несовершеннолетним? — задаёт вопрос,