Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов

Жанна всхлипнула, закрыв лицо руками. Хрупкие плечи затряслись.

— Алексей оказался не таким героем, как ты думала? — тихо закончил я за неё, мрачно хмуря брови.

— Именно. Он лишил себя глаза, чтобы не ехать в Архангельск, — промямлила девчонка, отняв ладони от лица. Глаза влажно блестели, а дыхание с шумом вырывалось из груди.

Она отдышалась немного и горячо затараторила:

— А ещё сегодня на его телефонный номер написали какие-то люди, требуя вернуть долги. Отец сразу проверил финансовое состояние Алексея и оказалось, что он по уши в долгах!

Неудивительно. А вот что удивительно, так это то, что Воронов даже не обмолвился об этом. Хотя смысл говорить мне? Опять всё будет выглядеть так, будто он жалуется, хотя сам взял кота в мешке.

Девица же решила просто выговориться. Её мордашка грустно сморщилась, а нижняя губа задрожала. Да, так и падают с пьедестала кумиры. Причём Жанна очень быстро разочаровывалась.

— Хорошо, что ты сейчас начала понимать, кто таков Алексей. В этом случае лучше раньше, чем позже, — сочувственно вздохнул я и повернул голову к открывшейся двери.

На пороге показался радостный Павел, мигом выпаливший:

— Деда, наш род поднялся на сто восьмидесятое место, благодаря тому что ты снова стал преподавателем института! Ой, Жанна, привет.

— Привет, — промяукала та и отвернулась к окну, торопливо вытирая носовым платочком слезы.

Внучок с жалостью посмотрел на девушку, а затем глянул на меня и показал жестами, как мы вдвоём что-то пьём.

— Хочешь пропустить по стаканчику? Так рано ещё, — прошептал я, ослабив галстук.

Пухляш звонко хлопнул себя по лбу и протараторил:

— Кофе. Не хочешь выпить кофе, пока перерыв?

Теперь уже я воспользовался жестами, показав внуку, чтобы он лучше взял с собой Воронову, а не меня.

— Жанна, может, ты хочешь пойти со мной? — предложил он, покосившись на мой отставленный большой палец.

Та подумала немного и согласно кивнула.

— Только я сначала зайду носик припудрить.

Они вышли из аудитории. А я буквально через миг получил сообщение от Владлены: «Зайди в мой кабинет». И веяло от этой фразы кожаной плетью. Кучерявый всё-таки нажаловался Велимировне.

Вздохнув, я встал со стула, снял со спинки пиджак и накинул его на плечи, а потом вышел вон, закрыв аудиторию на ключ.

Путь до кабинета декана не отнял у меня много времени, а после того, как я вошёл, Владлена рыкнула на меня, грозно восседая за столом:

— Ты применил магию на лекции! Швырнул «порыв бури»! И не куда-то, а в сына барона Косинского!

— Не благодари меня. Я сделал это от чистого сердца. Премию можешь не выписывать, — подмигнул я женщине, чьи сердитые глаза метали молнии, а злой румянец на щеках обещал бурю.

Глава 10

Северная Пальмира, тринадцатый отдел

Туман облизывал окно, глядя на небольшую комнату, укрытую сумраком. Возле стен дремали металлические шкафы с картонными папками, а за столом слегка сгорбилась Евгения Котова. Её взгляд быстро бегал по компьютерному монитору, испускающему голубой свет.

Порой женщина нервно поправляла рыжие кудряшки и бросала взгляд на дверь. И её сердце забилось чаще, когда снаружи раздались шаги.

Она поспешно схватила компьютерную мышь, пару раз кликнула и обернулась к двери, уставившись на ручку. Та не двигалась.

Тогда Котова облегчённо выдохнула и снова открыла программу. Чему-то улыбнулась, достала блокнот и хотела что-то записать, но уронила его.

— Растяпа, — сокрушённо покачала она головой.

Ей практически пришлось залезть под стол, чтобы подобрать блокнот. А когда Котова вернула скрытый чёрной юбкой зад на неудобный стул и посмотрела на монитор, она увидела в нём отражение холодной костистой физиономии с колючими глазами и седой щетиной.

— Ох, Юров, вы напугали меня! — выпалила женщина, подпрыгнув на стуле. — Как вы вошли?

— У меня есть ключ, — процедил тот, глядя сверху вниз на Котову. — Потрудитесь объяснить, кто вам дал право выискивать информацию о де Туре в наших базах?

— Я… я… — залепетала женщина, стремительно бледнея.

— Вы, видимо, хотите не только вылететь с работы, но и отправиться на год — другой совсем не в санаторий, — отчеканил капитан, поблёскивая лысиной.

Юров сцепил руки за спиной и навис над женщиной, как гриф над еле живой жертвой. Его ноздри трепетали, словно он наслаждался запахом её страха.

— Георгий Францевич, давайте забудем об этом инциденте, — растянула губы в резиновой улыбке Котова, склонив голову к плечу.

— Может, и забудем, ежели вы честно расскажете, для чего искали де Тура, — подумав, ответил тот, потирая квадратный подбородок двумя пальцами. — Ну же, Евгения, мы столько лет работаем вместе. Мне можно доверять. Но если я заподозрю ложь, то, извини, доложу в отдел внутренних расследований.

Котова облизала губы, опустила голову и пролепетала:

— Георгий, это не моя тайна. Не заставляй меня. Прошу.

— Вот значит как, — разочарованно проронил тот, развернулся на каблуках и медленно, как неотвратимая поступь смерти, направился к двери. — Придётся всё-таки доложить…

— Постойте, капитан! Я искала де Тура по просьбе одного человека. Мне заплатили. Это кто-то из конкурентов француза. Вы же знаете эти дворянские склоки.

— Зверев? — резко обернулся Юров, впившись в лицо женщины въедливым взглядом.

— Нет, что вы! — сглотнула она.

— Врёшь, это он! И если ты сейчас же не расскажешь мне, для чего Зверев ищет де Тура, клянусь богом, с позором вылетишь с работы! — яростно прошипел Юров, сверкая глазами.

Во взгляде загорелись мстительные искорки, будто капитан почувствовал, что вот-вот завладеет компроматом на своего врага. А уж в союзничестве со Шмидтом он точно утопит Зверева в грязи.

Северная Пальмира, институт

Губы Владлены Велимировны быстро двигались, а грудь бурно вздымалась. Но все её слова были для меня белым шумом. Я молча восседал на кресле перед её рабочим столом, закинув ногу на ногу, и размышлял об Алексее.

Интересно, он оправится от своего психического недуга или нет? И как долго его можно продержать в больнице Архангельска? Пары месяцев мне бы вполне хватило, чтобы добыть девяносто девятую душу и уйти в родной мир, оставив тело Игнатия Николаевича.

— Ты не слушаешь меня! — ворвался в мои мысли особо яростный вопль Владлены, буквально лёгшей упругой грудью на стол, чтобы пощёлкать пальцами перед моим лицом.

— Твоей проницательности можно позавидовать, — вздохнул я и смахнул невидимую пылинку с плеча своего пиджака.

— Зверев, я задушу тебя собственными руками! — негодующе выдохнула женщина, откинувшись на спинку кресла.

Её пальцы с красными ногтями растопырились, а потом словно сжали что-то. На лице возникла гримаса жуткого удовольствия. А я непроизвольно потёр шею.

— Ты готова лишить меня жизни из-за