Нексус - Дмитрий Романофф
Все рассмеялись. Иван задумчиво посмотрел в окно.
— А знаете что? Может быть, именно в этой непредсказуемости и есть вся прелесть. Мы можем моделировать поведение толпы, но не можем предсказать душу отдельного человека.
— Как в квантовой механике, — подхватил Чен, — мы можем знать положение частицы или её импульс, но не оба параметра одновременно. То же самое с людьми, мы можем знать их прошлое поведение, но не можем гарантировать будущее, даже если у нас есть все данные для анализа.
Раджеш поднял чашку кофе:
— Предлагаю тост! За суперсистемы!
— Лучше давай выпьем за то, чтобы их рассчитать, — улыбнулся Иван, — и за то, чтобы в коде было меньше багов, чем в жизни!
Все рассмеялись. Хоть Раджеш с Ченом пили и неалкогольные напитки, они захмелели самим разговором, и дискуссию понесло в философское русло.
— А вот что интересно, — начал Иван, глотнув пивка, — как вы думаете, можно ли использовать внедрение информации для манипуляции социальными процессами?
Чен покачал головой:
— Теоретически возможно, но это как пытаться управлять ураганом с помощью вентилятора. Слишком уж много переменных.
Раджеш хитро улыбнулся:
— О, но мы же программисты! У нас есть инжекторы информации! Можно впрыскивать данные прямо в социальные потоки!
— Типа того, — согласился Иван, — что если создать эффект бабочки? И тогда одно небольшое изменение может привести к глобальным последствиям.
— Ха! — воскликнул Раджеш, — как в том баге, когда мы добавили одну строчку кода, а система начала предсказывать результаты выборов!
Чен достал блокнот:
— Давайте разберём на примере. Бесструктурное управление похоже на работу с большими данными — мы не знаем, как информация распространится, но можем отследить паттерны.
— Ага, — кивнул Иван, — инжекторы информации работают как вирусы, встраиваются в социальную ткань и начинают размножаться.
Раджеш поднял палец:
— А что если создать лекарство от нежелательной информации? Типа антивируса для социальных сетей!
— Звучит опасно, — нахмурился Чен, — это может привести к цензуре и подавлению свободы слова.
— И это говорит человек, рождённый в Китае? — с ухмылкой заметил Раджеш.
— Как ты думаешь, почему я оттуда уехал? — резко ответил Чен.
Иван задумчиво посмотрел в окно:
— Может быть, ключ в балансе? Мы можем использовать эти инструменты для улучшения общества, но не для контроля.
— Как в том фильме про роботов, — добавил Раджеш, — где они научились чувствовать эмоции через баг в коде!
— В нашем случае, — продолжил Иван, — инжекторы информации могут использоваться для распространения полезных знаний, а не манипуляций.
Чен подытожил:
— Важно помнить, что мы не создаём новую реальность, а лишь влияем на существующую. Это похоже на катализаторы химических реакций.
— И не забываем про этику, — добавил Раджеш, — в конце концов, мы программисты, а не боги!
Все дружно рассмеялись, продолжая обсуждать теории и модели, пока за окном город жил своей жизнью, такой же сложной и непредсказуемой, как и любая другая социальная система.
— Проблема в моделировании процессов управления состоит в том, что нет единой мировой модели. Есть классический подход к бизнесу и есть альтернативный, который эффективно применяется в Азии, например, — вдруг ни с того ни с сего выдал Чен.
— Об этом писал ещё Макиавелли! — добавил Раджеш, — разные типы устройства обществ, постоянная их смена, жестокость и беспринципность подходов менеджмента для решения сложнейших вопросов и компромиссов. Мне его книжки пришлись по душе. После них у меня отпали всякие этические вопросы использования эксплоитов и бэкдоров.
— Да, я читал ряд статей топ-менеджеров вроде Билла Гейтса, которые утверждали, что при всём их опыте бизнеса и воплощении модели управления, построенной на демократических принципах общества, они видят и признают силу консолидированных тоталитарных азиатских моделей управления, — добавил Чен с умным видом.
— Как вы меня достали, — выдал изрядно захмелевший и откинувшийся на спинку стула Иван. — Мы пришли сюда отдыхать, а не работать. Вам мало работы в офисе?! Забыли про цифровую гигиену? Надо уметь отключаться от работы!
— Покажи свой тумблер, и я тебя отключу, — дерзко пошутил Раджеш.
Чен напрягся, глотнул чаю и выдал:
— Согласно последним исследованиям, семьдесят процентов офисных работников продолжают проверять рабочую почту в выходные, а половина из них и вовсе испытывают тревожность и не могут отключиться от рабочих чатов. Особенно это заметно в пятницу. Шестьдесят процентов сотрудников признаются, что мысленно ещё находятся на работе, даже когда уже вышли из офиса. Интересно, что лишь десять процентов умеют полностью отключаться от рабочих процессов, и это напрямую коррелирует с их уровнем удовлетворённости жизнью.
— Ты ходячий калькулятор, — громко выкрикнул Иван уже изрядно приняв спиртного. — Хочешь сказать, что мы не удовлетворены жизнью?!
— Это неправильная статистика и классическая подмена понятий, — заметил Раджеш. — Мы удовлетворены жизнью, потому что живём на работе.
— Да! — поднял бутылку в знак согласия Иван. — К чёрту цифровую гигиену!
Глава 27. Мозговой штурм
Конференц-зал Нексуса напоминал центр управления космическими полётами. На стенах мерцали голограммы дата-центров, похожих на стальные ульи, а стол был завален чертежами, чипсами с перцем чили и пустыми банками от энергетиков. Пол, расстегнув ворот рубашки, водил указкой по графику, где красная линия «Сроки» пересекала синюю «Реальность» как ножницы. Иван, с тенью недосыпа под глазами, пялился в экран с кодом децентрализованного алгоритма. Чен, как всегда, молчал, уткнувшись в планшет с цифрами, а Раджеш балансировал на стуле, крутя в руках новую головоломку.
— Новый дата-центр заморожен, подвели подрядчики, — голос Пола звучал как гул реактивного двигателя. — Инвесторы хотят видеть прибыль к концу квартала. Есть предложения?
Иван взорвался первым:
— Предложения? Отменить законы физики! Без мощностей мы не обработаем даже базовые запросы и децентрализация совсем не панацея.
— Панацея — это психометрия, — Раджеш швырнул головоломку на стол, где она собралась в идеальный узор. — У нас есть доступ к данным пользователей с их страхами и привычками.
— Это всё необходимо тестировать, — Чен наконец поднял голову. — Текущие алгоритмы используют лишь малую часть психометрических данных и основная причина лежит в ограничении конфиденциальности.
Пол хмыкнул, тыча указкой в голограмму дата-центра:
— Конфиденциальность — это роскошь для тех, у кого есть время, а у нас его нет. Раджеш, как обойти ограничения?
— Легко! — Радж вскочил, рисуя в воздухе схему. — Делаем фейковые опросники в приложениях. Юзеры сами отдадут нам свои тревоги и мечты, думая, что тестируют новую фишку. Данные пустим через децентрализованные узлы, чтобы их сложнее было отследить.
Чен, вывел на проектор график.
— Точность возрастёт на двадцать процентов при использовании психометрии, но ключ лежит в комбинации с децентрализованным обучением. Каждый узел обрабатывает свой сегмент данных, снижая нагрузку на серверы.
— То есть, — Пол медленно обвёл взглядом команду, — мы раздаём нашу
