Нексус - Дмитрий Романофф

— Технологии — это поле сражения, где идут отчаянные бои за право отстоять своё родовое имя! — Пол неожиданно вспомнил слабость аристократа к таким вещам.

— Будущее? — Томас застегнул пиджак, готовясь уйти. — У вас нет будущего, если через три месяца мы не увидим прибыль.

— Мы сделаем всё по лучшим законам симметрии, — отчаянно парировал Пол, вспоминая про слабость Томаса к идеальным структурам.

Марк прислонил трость к столу, наклонившись к Полу:

— Вы напоминаете мне алхимика, мсье, превращающего золото в свинец.

Дверь захлопнулась. Мэт опустился в кресло. Пол стоял у окна, наблюдая, как ливень смывает с улиц следы машин.

— Они не понимают… — начал Мэт.

— Понимают, — перебил Пол. — Но их мир — это квартальные отчёты!

— А если через три месяца…

— Что будет через три месяца? — Пол повернулся и тень натянутой улыбки скользнула по его лицу. — Значит, мы должны показать им прибыль через три месяца во что бы то ни было.

Глава 30. Искусство самоконтроля или места, где живёт тишина

Пол стоял в своём кабинете и смотрел в окно. «Как же всё навалилось», — думал он. Непредвиденное увеличение расходов, задержки с возведением нового дата-центра, постоянные проблемы с персоналом. «Я нанял управляющего и плачу ему за решение всех этих проблем, но такое чувство, что всё приходится решать самостоятельно. Это изматывает, чертовски изматывает», — подумал он, закрыл окна кабинета, позвонил на ресепшен, отдал распоряжение, чтобы его не беспокоили, запер дверь на ключ, включил музыку, закрыл глаза и расслабился. Тут же в сознании появился Шаолинь, окутанный дымкой.

Пол шагал по гравийной дорожке сада, сжимая в кармане телефон. Экран мигал уведомлениями о котировках. «Почему я согласился на эту авантюру?» — бормотал он, вспоминая слова отца: «Найди мастера. Он обучит тебя тому, чему не учат в школе».

Монах сидел у пруда, наблюдая за карпами. Его поза напоминала неподвижный камень, готовый в любой миг стать бурным потоком.

— Ты опоздал на семь минут, — сказал мастер, не оборачиваясь. — Но это неважно. Важно то, что ты до сих пор торопишься.

Он подал Полу бамбуковый ковшик:

— Наполни его из водопада.

Пол подставил ковш под струю. Вода выбила ковш из рук.

— Почему не получается? — взорвался он.

— Потому что ты борешься, — усмехнулся мастер. — Дай воде войти в ритм.

Только на пятый раз, замедлив дыхание, Пол уловил момент и наполнил ковш.

— Мусаси писал: «Побеждает тот, кто сливается с ритмом противника, чтобы нарушить его».

Пол открыл глаза.

— В бизнесе есть моменты, когда надо быть камнем, а когда лучше быть водой. Всё рушится? Нужно не бежать, а замедлиться. Если видишь хаос вокруг, значит тебя захватил ритм, который ты не понял.

Пол открыл деловую почту, прошёлся по письмам, нажал «отправить» на последнем письме и замер. Экран монитора, мерцающий цифрами, внезапно потерял резкость. Звуки клавиатуры, смешки коллег и гул кондиционеров сплелись в монотонный звук, как будто кто-то вывернув регулятор времени наизнанку. Его рука, всё ещё сжимающая мышку, онемела.

Лифт, улица, толпа — всё двигалось рывками, как в старом фильме. Он шёл, не чувствуя асфальта под ногами. Ритм города, обычно давящий, теперь казался абсурдным. Люди вокруг метались, как муравьи. Он медленно дошёл до парка, который встретил его тишиной. «Двадцать четыре формы Тай-чи», — всплыло в памяти обрывком из разговора: «Это не просто набор упражнений, а символ гармонии души и тела через познание ритма».

Стопы прилипли к земле, колени согнулись, словно под тяжестью невидимого плаща. Ладони раскрылись вверх, принимая вес воздуха, дыхание замедлилось. Мир сузился до микроскопических ощущений. Руки плавно описали полукруг. Пол представил, будто толкает воду, но не ладонями, а костями. Медленнее, ещё медленнее. Мышцы дрожали от непривычки. Казалось, он начал чувствовать каждый атом своего тела. Шелест листвы слился с шумом в ушах. Руки сомкнулись перед грудью, пальцы находились в миллиметрах друг от друга. Пространство между ними пульсировало.

Когда он закончил упражнение и руки опустились вдоль тела, он вдруг услышал город. Сирены, смех детей, звон велосипедного звонка — всё встроилось в единый узор, как ноты. Он присел на скамейку, прикрыл глаза и в сознании тут же всплыл мастер Линь Шэн Лун, у которого Пол тихо спросил:

— Что такое пустота?

Мастер остановился у низкого стола, где стояла черная чаша для чая. Её гладкие стенки отражали пламя свечи, как тёмное зеркало.

— Ты видишь эту чашу? — спросил он, не глядя на Пола. — Она ценна не материалом, а пустотой внутри. Только благодаря ей, она может быть наполнена.

Мастер поднял чашу и резко выплеснул чай в жаровню. Пар поднялся к потолку.

— Теперь она пуста, но разве стала бесполезной?

Пол пожал плечами:

— Её можно снова наполнить.

— Нет, — Линь Шен Лун повернул чашу вверх дном. — Теперь её пустота стала невидимой. Ты, как и многие другие, путаешь пустоту с отсутствием. Пустота — это потенциал, как небо, которое вмещает солнце и шторм, не становясь ими.

Сосны гнулись от ветра. Мастер взял деревянный меч и принял стойку.

— В бою, если ум забит мыслями, то ты слеп. Пустота — это не слабость, а готовность.

Он взмахнул мечом так, что лезвие зависло в воздухе, словно разделяя время на «до» и «после».

— Видишь? Меч остановился, но импульс продолжается. То, что исчезло, всё ещё меняет мир.

Пол попробовал повторить. Его удар был резким, но после движения тело будто обрубалось.

— Ты заканчиваешь удар, не оставляя места для следующего, — поправил его Линь. — Пустота это мост между действиями. Пустота это не отсутствие, — Это пространство, где рождаются решения. Как зимнее поле кажется мёртвым, но под снегом зреет новый урожай.

Пол открыл глаза. В кармане жужжал телефон. Надо было идти в офис. Он лёгким движением руки залез в карман и отключил его. Тут же снова закрыл глаза и перед ним появился мастер.

Линь Шэн Лун ждал его у ворот, одетый в простую серую робу. Его лицо напоминало отражение в замёрзшем озере — безмятежное, но глубинное.

— Ты принёс с собой бурю, — сказал мастер, указывая на грудь Пола. — Послушай.

Тишина. Через секунду Пол снова подумал о том, что надо посмотреть уведомления в телефоне…

В чайном домике мастер подвесил к потолку бронзовый колокол, но не ударил в него.

— Тишина — это не когда нет звука, а когда звук становится частью тебя.

Пол закрыл глаза, ожидая чего-то. Ничего. Лишь собственное дыхание.

— Ты ждёшь, — усмехнулся Лун. — А настоящая тишина — это когда ожидание растворяется.

Мастер коснулся колокола пальцем. Звук родился не ударом, а