Папа для непосед - Ника Лето

– Понимаю, – кивает он. – Работа у Артёма тяжёлая, ему помощь нужна. А вы молодец, что согласились. Аня выглядит счастливой.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Стараюсь.

В гостиную входит Тамара Петровна, оставив Аню с рисунками. Садится в кресло, жестом приглашая меня сесть на диван напротив. Чёрт. И не подчиниться нельзя. Плетусь туда, куда мне указали.

Виктор Иванович занимает место рядом с женой.

– Расскажите о себе, Лена, – говорит она тоном светской беседы, но я чувствую в нём маленькие иголочки. Начинается препарирование новенькой. – Вы местная? Где учились? Работали раньше?

– Я... да, местная. Училась в педагогическом, но не закончила. Вышла замуж, родила. Работала официанткой, продавцом, в кол-центре, – я перечисляю и понимаю, как жалко это звучит.

Неприкаянная. Без опыта. Не уровень этих людей. Краснею ещё больше. Как избежать позора? Куда бы провалиться? Можно сразу в подвал от этого проницательного взгляда подальше?

– А муж? – Тамара Петровна поднимает бровь.

– Бывший, – поправляю я. – Мы развелись. Он не участвует в жизни сына.

– А сын – Влад, кажется? – вмешивается Виктор Иванович. – Хороший мальчик. Шустрый.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Он очень дружит с Аней.

– Это заметно, – кивает Тамара Петровна. – Аня вообще преобразилась. Мы не видели её пару недель, и это небо и земля. Она больше не замыкается, говорит, улыбается. Это ваша заслуга, Лена.

В её голосе проскальзывает неожиданное тепло. Я расслабляюсь чуть-чуть. Значит, ещё не всё потеряно на этом «собеседовании».

– Я просто стараюсь, чтобы ей было комфортно.

– Вот именно, – вдруг резко говорит она. – А комфортно ли вам самой, Лена? В этом доме? С моим сыном?

Пауза повисает в воздухе. Я смотрю на неё, не зная, что ответить. Она же не намекает… что между нами что-то есть? Господи. Я сейчас точно воспламенюсь от смущения.

– Мама, – раздаётся с порога голос Артёма. – Ты опять допрос устраиваешь?

Глава 19. Подслушанное

Глава 19. Подслушанное

Сидорова

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Зимин стоит в дверях, в домашней одежде, взъерошенный после сна.

Он смотрит на мать, на отца, а потом переводит взгляд на меня, и у меня внутри всё сжимается, а потом наполняется теплом.

Проклятье. И как взять себя в руки? В его присутствии я чувствую себя ещё более неловко. Будто первоклашка, которую поставили перед всем классом читать стих, который она забыла выучить.

– Артём! – восклицает Тамара Петровна. Она встаёт, идёт к нему, обнимает. – Мы приехали внучку проведать. А ты спишь до обеда?

– Я работал до трёх ночи, – хмыкает он и целует мать в щёку, кивает отцу. – Пап. Вы могли бы предупредить.

– Хотели сюрприз, – улыбается Виктор Иванович.

Отец и сын обнимаются, а потом все взгляды вдруг скрещиваются на мне. Они же не думают, что я тоже полезу обниматься и целоваться к Артёму? Стоп! О чём я снова думаю? Блин! Хватит!

– Лена, ты уже познакомилась с моими родителями? – спрашивает Зимин, и я поспешно киваю. – Мама, папа... Это наша незаменимая Лена. Она... – он запинается на секунду, – ...делает нашу жизнь возможной.

– Да-да, мы уже познакомились, – говорит Тамара Петровна, и в её голосе слышится что-то... странное. Ну вот, кажется, я всё-таки им не понравилась. Точнее ей. Отец вроде воспринял меня более адекватно. Мама Зимина добавляет: – Очень милая девушка. Правда, Витя?

– Очень, – согласно кивает Виктор Иванович.

Я чувствую себя экспонатом в музее. Все смотрят на меня, оценивают, взвешивают. И только Артём рядом добавляет какого-никакого спокойствия.

– А у нас завтрак будет? – спрашивает Зимин, нарушая всеобщую неловкость. – Я безумно голодный.

– Я приготовлю, – вскакиваю я, радуясь возможности сбежать на кухню.

Встаю и вылетаю в кухню, чувствуя спиной три взгляда. И только спрятавшись ото всех, я позволяю себе выдохнуть.

– Спокойно, Лена, – шепчу я. – Это всего лишь родители. Ты справишься.

Но внутри поселяется неприятный холодок. Потому что я видела взгляд Тамары Петровны. Так смотрят женщины, которые считают, что их сын достоин лучшего. Даже если это просто няня для его племянницы.

И что ж теперь будет? Артём после разговора с родителями выгонит меня, поскольку у меня нет профильного образования и рекомендаций? Насколько он зависим от их мнения? Я ведь ничего об их взаимоотношениях не знаю.

С трудом переключаюсь на готовку. Только теперь внутри меня переживания. Они ведь будут ещё и это оценивать. Как я справлюсь с завтраками для их сына и внучки. Кошмарище.

Как бы не упасть в грязь лицом? Хотя куда уж хуже…

Завтрак проходит в напряжённой вежливости. Я накрываю на стол, расставляю тарелки, наливаю кофе. Тамара Петровна комментирует каждое моё движение.

– Ах, у вас свои салфетки? Мило. А это мясо вы сами готовили? Артём всегда любил домашнюю еду. Аня, детка, кушай аккуратнее, не пачкай платье.

Влад сопит, косясь на важных гостей, и почти ничего не ест. Аня, наоборот, оживлена, рассказывает про рисунки, про Влада, про то, как мы ходили в парк.

Артём сидит во главе стола, поглядывает на меня. Иногда он улыбается, и от этих улыбок у меня внутри всё тает, но присутствие его родителей заставляет держать спину прямой и не забывать, что я всё ещё под пристальным вниманием.

После завтрака я собираю посуду и ухожу на кухню мыть.

Слава богу, есть посудомойка, но тарелки нужно хотя бы сполоснуть и загрузить. Дети с Виктором Ивановичем уходят в зал. Я слышу их голоса. Он комментирует что-то про модели автомобилей. Видимо, Влад показывает ему свою коллекцию.

Я включаю воду, чтобы заглушить звуки, и начинаю мыть. Руки двигаются автоматически, а в голове крутится прошедшие утренние события. Пытаюсь понять, нормально я себя вела за завтраком или нет. И ещё взгляды Артёма…

Дверь на кухню приоткрыта, и я вдруг слышу голоса из столовой. Кажется, там Зимин с мамой ещё сидят. Звуки просачиваются сквозь шум воды. Я машинально поворачиваю кран, чтобы сделать тише.

Любопытство – не порок же?

Голос Тамары Петровны. Негромкий, но отчётливый:

– Артём, ты серьёзно? Девушка с прицепом, без образования, которая ни дня не проработала на нормальной работе... Ты понимаешь, как