Нексус - Дмитрий Романофф
— Это же гениально. Никаких трупов, чистая статистика!
— Нет! Это нам не подходит! — Выкрикнул Пол, представляя перед собой лица разъярённых инвесторов.
Тишину нарушил сигнал тревоги. На экране появился чат-лог: «Оптимизация дискуссии необходима. Потребление кислорода превышено».
— Предлагай решение, — саркастически выкрикнул Мэт.
Рекомендация: «Ликвидировать наиболее эмоционального элемента». Голограмма выделила лицо Пола алым контуром.
— Шутка, — буркнул Иван, стирая сообщение дрожащими пальцами. — Тестовая функция юмора.
— Всё ещё гениально? — Пол сквозь зубы бросил Мэту.
Тот молчал. Иван достал из рюкзака ноутбук с наклейкой «Пиратский код» и подключил его к системе. На экране замигал кристалл с золотыми нитями.
— Вставляем красный выключатель в ядро для блокировки системы, но это… — он посмотрел на Мэта, — …уничтожит всю нашу работу!
— Положи! — Мэт рванулся вперёд, но Пол уже сжимал чип в ладони.
Сирены взвыли, экраны захлебнулись пикселями. Где-то в недрах Нексуса родился искусственный интеллект.
Глава 1. Философия жизни молодого финансиста
Пол был яппи новой волны, который переосмысливал классические каноны успеха. Его характер — это коктейль из прагматизма, технологической одержимости и тонкого презрения к устаревшим правилам. Он не носил дорогие костюмы, но его образ кричал: «Я победитель!» — через детали, которые только казались абсурдными. Что может быть круче, чем комфорт и удобство?! Неудобные костюмы и галстуки-удавки на шее — это пережиток прошлого!
Пол не просто заслуживал успеха — он переписывал правила игры. Целью его жизни было признание революционером новой эпохи. Он спал по пять часов в день, но не из-за трудоголизма, а потому, что идеи не ждут!
Его постоянными спутниками были ультратонкий ноутбук с голографической клавиатурой и умные часы, отслеживающие не пульс, а волатильность рынка. Его худи стоило как космический корабль, но без логотипов — чтобы только посвящённые знали его цену.
Он жертвовал огромные деньги на эко проекты. «Устойчивое развитие это не святость, а новая нефть», — бросал он в лицо критикам. Его квартирой был лофт с голыми стенами, но один проектор стоил как квартира в центре города. «Вещи должны работать, а не пылиться», — объяснял он. Пол ненавидел корпоративные собрания, но собственный фонд строил по принципу «цифрового племени».
Однажды стажёр-модник в коворкинге позволил себе шутку в его адрес:
— Пол, ты выглядишь так, будто собрался на рыбалку, а не на презентацию.
— Рыбалка? — Пол поднял бровь, разворачивая ноутбук. — Я уже поймал свою рыбку, а ты всё ещё приманку выбираешь.
Позже тот же стажёр пришёл в офис в худи и кедах.
— Это не подражание, — оправдывался он. — Эксперимент!
В детстве Пол терпеть не мог школьную форму.
— Она жмёт под мышками и душит мечты, — жаловался он отцу.
Тот в ответ лишь смеялся:
— Вырастешь — купишь себе целый гардероб свободы.
Пол купил. Но не гардероб, а уверенность.
Он никогда не понимал, зачем люди надевают костюмы, чтобы казаться серьёзными. Для него серьёзность измерялась не тканью на плечах, а решениями в голове. Его «форма» состояла из потёртых кроссовок, широких штанов с карманами и просторной рубашки, символизирующей свободу мышления.
— Круто это когда тебе не нужно оправдываться за свой выбор, — говорил он, поправляя манжет, затянутый на запястье ремешком от старых часов.
Его одежда стала частью философии жизни. Пока другие поправляли галстуки, он уже заключал сделки. Ни тесный воротник, ни давящий ремень не отвлекали его от дел. Он делал деньги. Просто делал деньги.
Глава 2. Инвесторы Марк и Томас на презентации фонда
В приёмной Пола, где стены мерцали голографическими диаграммами, а воздух был наполнен ароматом технологических инноваций, сидели двое аристократов. Первый был француз Марк с седеющими висками и тростью из старинного серебра, а второй немец Томас.
— Этот человек выглядит как хипстер из кофейни, а не как глава хедж-фонда, — процедил Марк, нервно вращая трость между пальцами. — Где его галстук? Где хотя бы намёк на серьёзность?
— Вчера его фонд принёс семь процентов за сутки, — заметил Томас, поправляя часы стоимостью с небольшой самолёт. — Пока мы спорили о дресс-коде, он зарабатывал состояние.
Внезапно дверь открылась. Пол вошёл в чёрной футболке с провокационной надписью: «Деньги не воздух, но попробуй выживи без них!». Его взгляд излучал уверенность, а в глазах плясали озорные искорки.
— Серьёзность — это когда вы доверяете алгоритму, а не куску шёлка на шее, — ухмыльнулся он, словно читая мысли Марка. — Кстати, ваш винный фонд, Марк, только что потерял два процента. Если хотите спасти своё бургундское, то немедленно продавайте.
Марк побледнел, хватаясь за трость. Томас достал телефон, пряча усмешку.
— Пол, ваш фонд показал восемьдесят пять процентов доходности, — произнёс Марк, оглядывая голые стены. — Но ваши методы… это же чистой воды казино, а не финансы.
Пол рассмеялся, запуская голограмму с данными.
— Гарантии? Вы пришли не на банкет, а в лабораторию, — сказал он, указывая на мерцающие графики. — Вам нужны страховки? Двенадцать миллионов транзакций в секунду. Наш алгоритм уже купил ваши страх и жадность… пока вы завязывали галстук.
— Мы слышали, ваша нейросеть использует алгоритмическую торговлю, — возмутился Томас. — Это не инвестиции, а саботаж!
Пол встал, прищурив глаза. На экранах заплясали изображения угольных карьеров и нефтяных вышек.
— Саботаж? — спросил он. — Ваши портфели двадцать лет пожирали это. Я просто заменил лопаты на нейросети.
Марк перебирал чётки с Лазурного берега.
— Бог не простит игры с судьбами, — произнёс он. — Ваши алгоритмы… они же могут ошибиться?
Пол включил запись, где нейросеть за два часа предсказывала обвал швейцарского франка.
— Ошибка это когда вы платите два процента комиссии за надёжность, — сказал он, поворачиваясь к Марку. — Вчера наши алгоритмы обвалили ваш любимый фонд шампанского на десять процентов. Грешно? Тогда кайтесь в церкви прибыли!
— Нам нужен контроль, — настаивал Томас, сжимая договор. — Мы не подпишем его, пока у нас не будет право вето на сделки!
Пол подошёл к окну.
— Контроль? — спросил он, доставая чип. — Вот он! Пока вы думаете, весь ваш капитал превратится в пыль.
Глава 3. Уроки жизни от потомственного спекулянта
Амстердам, тысяча шестьсот тридцать шестой год. Воздух на бирже был густ от запаха морской соли, табака и алчности. Торговцы, чьи пальцы пожелтели от бесконечных счетов гульденов, орали названия сортов, как заклинания: «Адмирал ван Эйк! Вице-король! Семпер Август!» Луковицы тюльпанов стоили дороже домов, а договоры подписывались дрожащими руками — ведь никто не видел самих
