Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Можете быть спокойны, Влас Эдуардович.

Воспитательница натягивает на припудренное лицо неестественную улыбку, берет девочку за руку, лицемерно демонстрируя заботу. Люба поджимает губы, насупив бровки, исподлобья поглядывает на меня с обидой и разочарованием, и пытается высвободить ладошку из мертвой бабьей хватки.

По реакции видно, что ей это в новинку. Лаской здесь никого не балуют. Все забудут об очередной подопечной, как только я выйду за порог. Но остаться не могу.

Виновато прощаюсь, неловко потрепав девчонку по макушке, и разворачиваюсь к дверям. Вслед мне осуждающе летит:

- Ку-ку-кушка.

Я ее мать так назвал однажды. Видимо, запомнила. Плохому дети быстро учатся, а я в гневе просто кладезь всякого дерьма.

Какой из меня папа? Так себе, но выбора нет. У ребенка - тоже. Поставили к стенке обоих.

Без права на амнистию.

Глава 2

За спиной с противным скрипом закрываются железные ворота детского дома. Аналогия с зоной становится все ярче и очевиднее, как и четкое понимание, что Любу надо вытащить отсюда как можно скорее.

Мелкий дождик моросит на голову, забирается за шиворот, и я поднимаю воротник пиджака, пытаясь спрятаться от липких, прохладных капель. Не могу привыкнуть к местной погоде - капризной, как женщина в климаксе. Утром светило солнце, а спустя несколько часов все небо заволокло тучами. Не удивлюсь, если ещё через минуту резко польет как из ведра.

Как бы я ни относился к Питеру, но мне придется задержаться в северной столице, пока я не оформлю документы и не улажу все формальности. Надеюсь, что справлюсь оперативно, без проволочек. В конце концов, деньги творят чудеса и открывают любые двери. Меня интересует лишь одна - калитка на выход из детдома.

- Папуль, как там сестренка? - доносится ласковый голос дочери, стоит мне ответить на звонок.

- Все хорошо, Таюш. Я только что вышел от нее. Тц, чёрт! - сдавленно ругаюсь, наступив в лужу и замочив брюки. По городу лучше в водолазном костюме гулять.

- Когда ты оформишь опеку? - не унимается Таисия. - Все идет по плану? Ты не передумал?

Я и не соглашался - жизнь поставила меня раком перед фактом.

Избавив Любочку от меркантильной, неблагополучной мамки, я не учел, что у нее больше нет адекватных родственников. Кто ее отец - неизвестно, ведь моя благоверная не отличалась избирательностью в связях. Никто из близких брать ответственность за ребенка не изъявил желания. Гнилая семейка.

- У папы все под контролем, - чеканю убедительно, шагая на парковку.

Из-за поворота выруливает такси, уверенно направляется к воротам, но резко останавливается перед моей машиной, что преградила въезд на территорию. Визг тормозов, сигнал клаксона - и двигатель глохнет. Пассажирская дверца распахивается.

- Как раз сейчас я еду в отдел опеки, - невозмутимо отчитываюсь дочке, главной женщине в моей жизни. - Буду договариваться с начальницей ускорить процесс.

- Что если она не пойдет навстречу?

- Не бывает неподкупных баб - бывает мало денег, - уверенно отчеканиваю. Я привык решать проблемы одним способом, и он меня ни разу не подводил.

Чувствую на себе чей-то прожигающий взгляд, слышу цокот каблуков. Из салона такси важно выплывает деловая брюнетка, поправляет изящные очки-хамелеоны на переносице и, прострелив меня быстрым, надменным взглядом, гордо вскидывает подбородок. Наверное, это и есть та самая Мегера, которую испугалась воспитательница.

Хороша «старушка». Жаль, что стерва. Это видно невооруженным глазом.

- Перед воротами запрещено парковаться, - холодно поучает она меня, как прыщавого подростка, который курил за гаражами.

- Я уже уезжаю, - роняю так же равнодушно, но в машину не сажусь. Как будто испытываю незнакомку на прочность.

Прокручивая брелок на пальце, задумчиво наблюдаю, как она наклоняется к такси, забыв что-то в салоне, и я имею честь лицезреть ее упругий зад, обтянутый офисной юбкой-карандаш. Поймав на себе мой взгляд, брюнетка резко выпрямляется и хмурится.

Быстро теряю к ней всякий интерес. Баба как баба. Ходячая пила на шпильках.

Она протискивается между нашими автомобилями, пешком направляется к зданию.

Усмехаюсь. Ничего, движение - это жизнь. Похудеет без диет. Впрочем, фигурка у нее и так что надо. Ничего лишнего и все на месте.

- Пап? - доносится из трубки.

Отворачиваюсь, но не спешу в духоту автомобиля. Стою под дождем, упершись кулаком в капот, вдыхаю свежий, сырой воздух, пропитанный озоном.

- Ни о чем не переживай, Таисия, тебе нельзя. Думай о беременности, - перехожу на добрый шепот, и губы трогает слабая улыбка.

Не верится, что моя дочь уже достаточно взрослая, чтобы рожать собственных детей. Было нелегко отдавать Таю чужому мужику - ее супруг Ярослав до сих пор у меня на карандаше и под чутким контролем. Пусть только попробует обидеть…

- Папуль, тебе тоже вредно нервничать, - заботливо отмечает она. - Надеюсь, ты не пропускаешь прием лекарств, пока меня нет рядом?

- Все как доктор прописал, - лгу, глазом не моргнув.

Снимаю машину с сигнализации, опускаю с помощью брелока все стекла. Заглядываю в салон через пассажирское окно, ищу таблетки, о которых напрочь забыл. Мне простительно - диагноз соответствующий.

Покосившись на часы, вздыхаю. Просрочил, дряхлый склерозник.

Да и плевать! Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. С мозгами та же система.

Достаю из бардачка фляжку. Она для алкоголя, но сейчас в ней вода. Удобно, не проливается и всегда под рукой. На сухую я не умею - давлюсь. Наверное, так начинается старость.

Прикрываю глаза. Делаю глоток. Снова мерещится стук каблуков по мокрому асфальту.

Цок-цок!

- Вы в своем уме? Здесь же дети! - бьет по барабанным перепонкам вредный женский голосок. - Хоть бы в машине спрятались, если трубы горят.

Фляжка вылетает из моих рук и метко попадает в ближайшую урну. На меня напала баскетболистка? Перед лицом мелькает женская ладонь. Лекарство поперек горла становится.

Поперхнувшись, я молча и напряженно оглядываюсь на Мегеру, которая стоит позади меня, уперев руки в бока. Недовольно изучает меня, мокрого, расхристанного, обмазанного то ли шоколадом, то ли фекалиями.

На черта вернулась? Никак не может оставить меня в покое.

С трудом откашливаюсь, выплевываю гребаную таблетку на асфальт. Представляю, как это выглядит со стороны, и захожусь в хриплом, нервном смехе. Ситуация патовая. Выставляю ладони перед собой в знак капитуляции, собираюсь все объяснить, но не могу отдышаться.

Что за баба! Несколько минут знакомы, а она меня уже чуть не убила. Причем пальцем не тронув! Ментально.