Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
И Элфи всегда неизменно отвечала: «нет». Что в семь лет, что гораздо позже, когда я спросил снова.
Было ли это ложью?
Что же. Я с некоторым шансом, допускаю, что «да». Такая возможность существует.
Как я только что говорил, моя воспитанница умная девочка и слишком хорошо меня знает. Если бы она только указала мне настоящее направление, тогда, восемь лет назад, то я сорвался бы, несмотря ни на какие разумные доводы об опасностях, чтобы найти Рейна (живого или мёртвого) по горячим следам. И теперь, судя по рассказу Оделии куда их занесло, полагаю, что это привело бы к крайне печальным последствиям.
И Элфи, даже располагая сведениями, не желала, чтобы оставшаяся половина её маленькой семьи осталась лежать где-то под розовым месяцем на веки вечные.
Могу ли я её осуждать, когда поступил бы точно также, чтобы уберечь близкого мне человека?
Ну и за всем этим талантом крылась ещё одна причина — страх за Элфи. Мне известно, что рано или поздно она сделает то, что не позволила сделать мне. Если только имеется хотя бы шанс на получение последнего сообщения от моего брата — она отправится и найдёт его. Пускай не прямо сейчас, но через пять или десять лет.
Говоря Оделии, что отыщет Рейна, Элфи нисколько не лукавила. Она, действительно, могла это сделать, когда подрастёт и познает Ил.
Вопрос лишь во времени. И смогу ли я быть рядом с ней в этот момент, чтобы помочь?
Седьмой андерит не чета Шестнадцатому. Это укрепление выглядит куда внушительнее — чёрные стены гораздо выше, башни массивнее, никаких вьюнов и побегов на камнях. За ним следили даже сейчас, спустя века. Гарнизон всегда полный, разведчики выезжают осматривать окрестности и гоняют всякую мерзость, осмеливающуюся подходить слишком близко к Шельфу.
Здесь всегда многолюдно, бдительно и довольно… занудно. Эту точку я не любил, но она ближайшая от места обитания Морхельнкригера, так что порой я уходил и возвращался через неё.
В этот раз я не стал брать землю для древа, знал, что меня ждёт тщательная проверка и множество вопросов с пристрастием. Хорошенько всё обдумав, я выбросил медный росский пятак в пропасть и он, блеснув злым глазом, исчез на дне ущелья, надеюсь, что до конца эпохи. Не желаю никаких подачек от суани, особенно таких подозрительных. Пусть она отправляется к Сытому Птаху со всеми своими желаниями.
Сегодня я был единственным путником на подъёме и когда вышел на открытую, прямую, простреливаемую ядрами и картечью с выносных бастионов дорогу, на стене сверкнул блик — за мной следили в подзорную трубу.
Беспечности, как в Шестнадцатом андерите, здесь тоже не было. Сперва меня изучили через решётку во вратной калитке, затем уже впустили внутрь. Пятеро солдат в серо-синей форме Вспомогательного гвардейского стрелкового полка, бодрый розовощёкий капрал за главного. Спустя пять минут появилась колдунья — она была уже стара, сутулилась и опиралась на трость, сильно хромая и тяжело дыша.
Дважды проверила мои зрачки, задала несколько, казалось бы, ничего не значащих вопросов, кивнула солдатам, разрешая мне пройти.
В следующем дворе секретарь в маленькой каменной будке, примыкавшей к казарме охраны калитки, внёс моё имя в книгу учёта, принял «налоговый» мешок с землёй, спросил, видел ли я хоть что-то, о чём следует проинформировать власти?
Улей там растёт, или, может, Светозарный устраивает пикник с игрой в донг в часе ходьбы от андерита? Любая странность, которую заметил я, но упустили разведчики. Порой, действительно, было то, о чём следовало рассказать. Но не в этот раз.
Право, Тигги — это такая «мелочь», о которой совершенно не стоит упоминать. Иначе на её имя слетятся всевозможные шишки и меня не оставят в покое до тех пор, пока на луне не помрёт Сытый Птах.
Так что, отделавшись общими фразами, я отправился через простреливаемый сверху лабиринт, по галереям и укреплениям, на другую сторону крепости, к железнодорожной станции, слегка недоумевая, что местные командиры цыплят не ловят. Я-то думал, что меня подхватят под локотки уже на стадии проверки колдуньи, а нет. Что несколько удивительно для Фогельфедера.
Всё встало на свои места, когда у выхода из андерита путь мне преградила троица господ в одежде тусклых цветов. Двое, крепкие молодые ребята в треуголках и при шпагах, держались чуть поодаль, их командир стоял прямо на пути, убрав руки за спину.
Мой добрый товарищ по «Соломенным плащам» — Голова отличался характерными внешними особенностями: потерянная в детстве улыбка, мрачное бульдожье лицо, парик, очки в золотой оправе.
Пожалуй, я был рад видеть его в такой момент. Уж лучше он, чем кто-то незнакомый.
— У нас будут проблемы, Раус? — спросил он меня.
— Если только ты не угостишь меня кофе, — дружелюбно ответил я ему и увидел, как его плечи немного расслабились.
— Волью в тебя хоть целый бак. Пистолет и сабля?
Я без сомнений отстегнул Вампира, передал ему вместе с ремнём, пистолетом и зарядами:
— За кофе что угодно. Сохрани мой клинок. А то знаю, как пропадают вещи на складах всяких служб Айурэ.
Дери меня совы, у этого каменного исполина во взгляде появилось облегчение! Неужели он думал, что я собираюсь бодаться с тайной службой лорда-командующего, да ещё и из-за таких пустяков?
— Кошелёк тоже давай, — он был невероятно любезен в сохранении моих средств от лап вечно бедных, бесконечно-пронырливых незаметных клерков или кладовщиков, которых полно в каждой государственной организации, где в хранилищах тюрем вечный бардак. — Очень надеюсь его тебе вернуть.
Я негромко хохотнул, достал мешочек с несколькими монетами, кинул в него ещё пару сов из внутреннего кармана куртки, а вместе с ними, «монету» с ликом луны и солнца, доставшуюся мне в наследство от Оделии. Туда же положил ключи от дома, протянул Голове.
— Спасибо, — сказал этот мрачный субъект.
— Это я должен тебя благодарить за столь удачное расположение звёзд на небе. Другой на твоём месте мог бы быть ещё тем павлиньим сыном. Это Траугесланд удружил?
— Скажем так, он не возражал, зная о нашем знакомстве.
— Хотел, чтобы пташка не дёргалась, попав в клей. Не сломала себе лапки и не испортила пёрышки? А то птичник будет опечален? — я покосился на двух здоровяков, внимательно
