Любовь против измены - Алёна Амурская
Усилием воли я заставляю себя расслабиться.
- Даже и не собиралась. Только руки свои подальше от меня держи.
Он поднимает ладони вверх и снова щурится, глядя на меня с непонятным выражением.
- Ты сейчас похожа на первокурсницу, которую я когда-то встретил. Такая задиристая милота. Продолжай, мне нравится. И про обязательную справку из кожвендиспансера я усек, не напоминай.
Я прожигаю его безмолвным взглядом, но любой ответ, что вертится на языке, покажет только жалкую версию скандального поведения, которое мне не хочется сейчас проявлять. Уж лучше игнорировать. Но от непрошибаемой снисходительной самоуверенности Плохишева меня аж потряхивает злостью. Ничто его не берет!
Весь путь на лифте до административного этажа я стою прямо, скрестив на груди руки. А муж, подпирая стенку плечом, внимательно на меня смотрит. Будто изучает заново и что-то прикидывает. Когда двери лифта распахиваются, он кивком приглашает меня следовать за ним и первым входит в приемную. Я плетусь за ним следом и в который раз грустно подмечаю, насколько мы с ним разные. Высокомерный насмешливый красавчик и такая скучная простушка, как я. Небо и земля. Наверное, если бы мы были героями какой-нибудь драмы-дорамы, то Плохишев обязательно был бы могущественным демоном-небожителем без стыда и совести, а я - плебейкой в тисках строгого закона. Или вообще червячком без права голоса. Мы из разных миров... Как жаль, что я поняла это слишком поздно, поддавшись наивной глупой влюбленности.
- Добрый день, Марат Евгеньевич, - здоровается пожилая коренастая женщина лет пятидесяти в объемных очках, как у черепахи Тортилы.
- И вам не хворать, драгоценная Ирина Петровна, - с преувеличенным почтением кивает Плохишев и лукаво интересуется: - Как вам новое начальство? Так и знал, что Князев вас выберет. Оцените мою протекцию по достоинству!
Пожилая секретарша сурово поправляет очки на переносице одним пальцем.
- Я начальство ни с кем не обсуждаю, Марат Евгеньевич. Но за рекомендацию большое спасибо. Вы к Владану Романовичу по делу или просто так?
- Одно другому не мешает.
- Подождите минутку, - строго тыкает тем же пальцем в сторону дивана для посетителей Ирина Петровна. - Он сейчас решает проблему со своим помощником.
- И, как обычно, не в духе? - подхватывает Плохишев и пожимает плечами. - А у кого сейчас нет проблем? Ничего, подождем.
Я отхожу к окну, наблюдая за очень серьёзной секретаршей. Пока она тихо и очень приглушенно переговаривается по телефону со своим боссом, пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я сама общалась с Князевым. Лучший друг моего мужа немного старше, но по их общению этого никогда не чувствовалось. Скорее, наоборот. Плохишев покровительствует ему и обожает подтрунивать. Наверное, потому что с чувством юмора у Князева совсем туго и вообще своей манерой поведения он сильно смахивает на толстокожего носорога - мрачного, прямолинейного и тяжеловесного. Способного затоптать любого, кто окажется у него на дороге. Рядом с ним Плохишев кажется сладкоречивым хищным зверем из породы кошачьих. Но оба на удивление хорошо ладят. Сама я с Князевым практически не общалась, если не считать общих фраз, вроде «привет-пока» и скудных ответов на его редкие и не слишком заинтересованные вопросы.
- Если Влад будет вдруг рычать, не пугайся, - зачем-то предостерегает муж вполголоса. - У него сейчас с женой проблемы, вот он и срывается периодически.
«Надо же, какое совпадение», - так и хочется съехидничать, но я не позволяю себе этого. Эмоциям сейчас не время и не место.
- Проходите, Марат Евгеньевич! - окликает Ирина Петровна и косится на меня. - Девушка ведь с вами?
- Само собой, - усмехается Плохишев. - Эта девушка - моя жена Маня, если что. Запомните ее.
Пожилая секретарша кивает и тут же переключает все внимание на нескольких сотрудников, воодушевленно ввалившихся в приемную со свежераспечатанными бумагами в руках. Они протягивают их к ней, наперебой спрашивая, будет ли Князев рассматривать их для кадровых перестановок на время своего отсутствия и сколько планируется вакансий в новом филиале.
- Ну, с последним вопросом не ко мне, а в кадровый отдел, - обрывает их Ирина Петровна. - А свои анкеты давайте сюда. Владан Романович их...
Дальнейшую ее речь отрезает закрывшаяся за нами дверь кабинета.
Князев так увлечен растолковыванием каких-то рабочих тонкостей своему помощнику, что едва обращает на нас внимание. Но Плохишева это, естественно, нисколько не беспокоит. Он вальяжно проходит вперед к дивану для посетителей и разваливается там, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. Как будто я его ручной питомец, а не жена. Тем не менее, я молча присаживаюсь рядом с ним, стараясь держать значительную дистанцию. И полностью игнорирую при этом его изогнувшуюся бровь. В конце концов Плохишеву надоедает молча сверлить меня взглядом, и он попросту применяет силу. Наклоняется ближе и под прикрытием шутливого объятия рывком сокращает между нами расстояние. Вот гад!
Пользуется тем, что я ни за что не стану брыкаться в присутствии знакомого. Не хочу провоцировать лишние вопросы... или, что еще хуже, подтрунивания в духе «милые бранятся - только тешатся».
- Не хмурься так, солнце, это вредит любому собеседованию. Даже по блату, - вкрадчиво заявляет муж и, как ни в чем ни бывало, погромче обращается к Князеву:
- Что у тебя за кипеж в офисе? В длительную командировку собрался, что ли?
Тот скупо качает головой.
- Нет, в отпуск, - и наконец замечает меня: - Маня, привет. Давно тебя не видел.
Ну еще бы. С того момента, как мой фиктивный брак почти превратился в настоящий, а потом предательски треснул, я практически не контактировала с внешним миром. Слишком уж крутой был перепад от упоительного счастья до болезненного разочарования. Да и сам Князев не то, чтобы много общался вне дома и работы из-за своей жены, с которой я пока так и не успела познакомиться. Плохишев упоминал, что она тяжело переносит свою первую беременность. Подумав об этом, я невольно ёжусь. Очень надеюсь, что у меня с этим подобных проблем не будет.
- Я болела, - уклончиво отвечаю Князеву и украдкой смотрю на невозмутимого мужа.
Ну а что, это почти что правда. Он сам видел, как мне было плохо. Да и разве эмоциональные потрясения, которые Плохишев мне устроил - не своего рода недомогание? Последний вздергивает бровь в своей излюбленной иронической манере.
- В отпуск? Ты что, действительно собрался понежиться на морском солнышке, в то время как
