В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова

— До свидания, — с милой улыбкой попрощалась Маринка. Клавдия Михайловна только кивнула ей, искоса глядя из-под хмурых бровей.

«Зараза! Ну что, Кирпичникова, не успела приехать в гимназию, как самой строгой тетке показала себя главной сумасшедшей! У-у-у, молодец!» — подумала Маринка и закинула свою спортивную сумку на еще свободный второй ярус.

— Ну, не так уж и плохо, — любуясь отражением в зеркале на дверце шкафа, сказала Вика. Платье действительно сидело на ней как влитое. На палец ниже колена, с широкой юбкой, оно выглядело не строго, как на главном кураторе, а скорее мило и изящно. — Заплатки с джинсов перешью на юбку, с яркими колготками и гольфами поэкспериментирую… и надо бы разузнать, как здесь девчонки красят волосы! Вот везет тебе, и так издалека заметно! Как костер на голове, класс.

Но Маринка уже заплела толстую косу, оплела на затылке и перевязала резинками. Чего-чего, а привлекать к себе внимание она здесь точно больше не намерена. Ну, разве что блистать в успехах к волшебству можно, так и быть.

* * *

Широко зевая, Маринка вошла вслед за Викой в общие покои Девичьей башни. В голове клубился туман из недосыпа, странного шепота, информации о залах-классах-правилах, да воспоминания о великолепной кулебяке с обеда. Тьфу-ты, по-лу-ноч-ни-ка. Как всё упомнить?

Вот и не заметила сразу, что и дверь в общие покои оказалась не заперта, и красноватые блики кристаллов таинственно кидали переливчатые искры и пятна на шкафчики кухонного гарнитура. Только Вика остановилась, и потянула Маринку за рукав:

— Мы же выключали свет. И дверь запирали, — задумчиво протянула она, а затем радостно подпрыгнула и поспешила в спальню, — Наверное, соседки приехали!

Маринка поискала глазами Динуську — та забилась на полку для обуви и недоверчиво зыркала по сторонам желтыми глазами. Разрешат ли новые соседки пускать ее в спальню?

— Иди же сюда. Очаруешь всех, и будешь со мной спать, — прошептала Маринка, поднимая кошку под передними лапками. — Я с тобой. А ты со мной.

Динуська потерлась о нос Маринки, но тут же дернулась от раздавшегося крика:

— Так это значит ты заняла мою кровать?

Маринка поспешила в спальню и застыла в дверях.

— Я всегда сплю только наверху у окна! — кричала почти взрослая темноволосая девушка с родинкой на щеке. Наверное, ее можно было бы назвать красивой и изящной, если бы не острые линии, исказившие ее лицо: взметнувшиеся тонкие брови, вздернутый нос, полоска губ. Она надвигалась на Вику, пока не остановилась слишком близко к ней и скрестила руки на груди.

— Убирай! Вот еще, какая-то «пятёрка» меня будет выживать!

«Пятёрка»? Ах да! Гимназисты первого года обучения тут назывались «пятым курсом», пятёрками. Бредовая система и странные слова. В Китеже считали с конца, по количеству оставшихся лет обучения.

Маринка тряхнула кудряшками. Мысленно она уже бросилась освобождать кровать. Не свою. Вика же смутилась всего на секунду. Уже в следующую она скрестила на груди руки и сделала шаг в сторону кричавшей девицы. Смотрела Вика на нее снизу-вверх, но девица отчего-то отступила.

— Тут нигде не подписано, что кровать твоя, — сказала Вика таким уверенным тоном, что Маринка восхитилась. — Я была первой. Будет меня еще какая-то… кто ты там? — волшебница, да? — выселять.

Девица захлопала глазами и, неуверенно отступив еще на пару шагов назад, окинула Вику изучающим взглядом.

— Ты — мажица? — недоверчиво спросила она. — Но маги никогда не живут в башнях гимназии!

Маринка непонимающие хмурилась: как девица поняла, что Вика маг, как Вика поняла, что та — волшебница? И почему волшебница внезапно хуже мага? Непонятно.

Вика же ступила еще шаг вперед, будто готовая ответить с большей грубостью, хамством на хамство. Маринка посмотрела на одну, на другую и разжала пальцы, выпуская из рук Динуську. Она с гулким стуком приземлилась на деревянный пол и укоризненно сказала:

— Мяу!

Все повернулись к кошке.

— О! Какая красавица! У меня тоже! — внезапно донесся второй голос. Оказывается, в тени на кровати в позе лотоса сидела еще одна девушка, гораздо старше Маринки — с коротко отстриженными выбеленными волосами, выбритым виском, и только одной длинной прядью, спадающей ей до груди. Прядка была унизана разноцветными блестящими бусинами. Как и вся девушка — запястья, шеи, лодыжки. Все в бусах разноцветных камней. Почти как у Лидии Петровны. Рядом с ней лежала пушистая сибирка, сверкавшая изумрудными глазами.

— Где ж она пряталась? — продолжила девушка в бусах уже ловко вскакивая на ноги. Ее кошка потянулась следом, подозрительно внюхиваясь в воздух перед собой. Динуська выгнулась дугой и зашипела.

— Не против, успокою? — девушка с улыбкой посмотрела на Динуську. — Я хорошо с животными управляюсь.

— Будто лесовичка какая, — хмыкнула первая девица, забыв о Вике и спорной кровати. Девица уже с любопытством смотрела на кошек.

— Не завидуй, — улыбнулась девушка с косичкой. Тут же один из браслетов на ее руке засветился, змейкой обвил указательный палец, а в другой руке она переломила бусинку и что-то прошептала.

Динуська моргнула. Зевнула и томно потянулась. К ней уже подошла вторая кошка и принялась внимательно ее обнюхивать.

— О, ты колдунья! — радостно вырвалось у Марины. Теперь все девочки повернулись к ней, будто Маринка озвучила какую-то совершенную очевидность. — Ну… я просто только три дня назад узнала про Китеж… И меня как раз колдунья в представительстве встретила. Она вот так вот также бусинки переламывала…

— Три дня? Про Китеж⁇

— Ты из неведичей?

— Я тоже из неведичей, — вставила тут же Вика, чуть задрав подбородок.

Спор тут же забылся. Волшебница «двушка» (это ж надо курс называть как двухкомнатную квартиру, а!), Катя Куянова, еще разок покосилась на Вику, но махнула рукой и кровать ей уступила. Следом вместе с «однушкой» колдуньей Юлей Растопчиной закидала девчонок вопросами о жизни в Большом мире, о котором коренные ведичи говорили не иначе как так почтительно с большой буквы.

Вика с Мариной тоже не отставали с вопросами — о предметах и учителях, чего ждать и бояться.

— Латинский ужасно занудный, — вздыхала Юля, разворачивая плотную бумагу, в которую были завернуты круглые румяные шарики теста, привезенные из дома на Кубани.

— Все эти герундии, спряжения — скука смертная, — продолжила Юля. — Угощайтесь!

Не успела она этого сказать, как шарики действительно покатились во все стороны, только успевай ловить.

— Ммм, колобки! Твоя мама их печет просто… феерично! — потянулась Катя за одним из них. — Да ладно латинский, вот праславянский с третьего курса полный кошмар. Три палатализации и закон открытого слога — мне этот экзамен все лето в кошмарах снился.

Маринка схватила один из колобков на лету, что уже прыгнул с койки на пол, и вслед за остальными девочками положила его в рот. Еще теплый! Как так? И во рту тает.

— Катюха в перфетки метит, — с сомнением покачала головой Юля. — Лучшей ученицей курса хочет стать.

Маринка забралась на свой верхний ярус, проверить заправлена ли постель, да так и осталась там. Уронила голову на подушку и продолжила вслушиваться в разговоры.

— И ты бы могла! — повела плечом Катя и широко улыбнулась Маринке с Викой. — И вы сможете! И стипендия повышенная. И в университет Китежский потом попасть проще.

Девочки говорили и говорили. Маринка всё больше слушала. В голове уже был сплошной винегрет из информации. Но в сердце было очень тепло: кажется, Китеж ее принимает. Ей больше никогда-никогда не будет одиноко. С этими мыслями с горящими кристаллами, под разговоры и смех соседок Маринка, не спавшая почти сутки, заснула.

Глава 4

Палаты Председателя Вече, Кремль

1982 год, Китеж-град

Кузар резко обернулся. Астанин успел вскочить на ноги, не обращая внимания на ссадины, наставил на Кузара боевую форму ксифоса в виде прямого меча. Вокруг лезвия кружились белые сполохи заклинания, Астанин судорожно его доплетал.

— Сдавайся! Тебе не победить нас всех! — тяжело дыша, крикнул он и тише, как-то невнятно добавил. — Как бы ты себя ни называл.

С невозмутимым лицом Кузар легко повел рукой, сполохи на клинке противника вспыхнули и осыпались. Но, — сердце Кузара гулко забилось — сквозь толстые стены кабинета Председателя уже слышались крики множества голосов, топот ног и вой сирен вдалеке.

Кузар оглянулся. Капитан Астанин уже собирал новое заклинание, Председатель Гузараев всё так же зажимал рану на пробитой голове. Этих взять в заложники, а всех штурмовиков взорвать? Слишком грязно. Слишком много