Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева

Я вцепилась в каменное плечо и спросила:

— Что я должна делать, Ник?

Мне вдруг стало жаль, что наше странное путешествие совсем скоро подойдет к концу. Мы вернемся домой, я получу деньги, а ректор Латимер снова засядет в главной башне академии и продолжит гонять своих студентов и преподавателей. Пришла тоска — такая густая, что в носу защипало и захотелось плакать.

— Я сейчас тебя опущу на землю, — сказал Латимер, продолжив путь, и дракон радостно засвистел, словно решил, что его немедленно примутся чесать и гладить. — Ну и… попробую произнести заклинание. Ты запомнила дорогу отсюда?

— На память не жалуюсь. Вот только не говори, что мне придется возвращаться одной.

— Это возможно, — уклончиво произнес ректор и, не давая мне спорить и возмущаться, добавил: — Так, вот… да, вот здесь это и случилось. Я наклонился и…

Каменная ручища быстро и осторожно опустила меня на землю, и дракон сразу же прижался гибким тонким тельцем к ногам, пытаясь согреть. Мы стояли возле тонкой расщелины, и где-то там в глубине гудел огонь, выбрасывая розоватые отблески.

Я замерла, чувствуя, как…

Мне сделалось жутко. Очень жутко. Дар, который я иногда воспринимала как крошечный огонек свечи, вдруг поднялся гудящим огненным столбом до неба — я почти увидела ревущее пламя!

— Началось, — пробормотал Латимер. Тролль со скрежетом опустился на колени, склонил голову, и мой огонь ударил его в спину и плечи.

И в тот же миг навстречу ему вырвался ревущий огненный поток из-под земли — закружился вокруг ректора, окутывая его дымом и кроваво-алым туманом. Я сделала шаг назад, потом еще один и еще, и вдруг почувствовала себя кувшином, из которого выливалась вода.

Мой дар уходил, уходил навсегда. Я теперь даже травницей не смогу быть — это вдруг стало ясно с такой опаляющей жестокой четкостью, что даже для жалости места не нашлось.

Удар! Земля содрогнулась, словно пыталась сбросить нас в огненную пропасть, и пылающий водоворот, который окутал Латимера, вдруг рассыпался потоком искр.

Уже теряя сознание, я увидела, как ректор протягивает мне руку — обычную, человеческую.

Глава 18

Несколько недель спустя.

— Большая мера листьев любараны, пожалуйста.

Покупательница протянула мне десять дукатов, я убрала деньги в кассу и улыбнулась ей на прощание. Без капель дара я больше не могла быть травницей, но денег, которые заплатил Латимер, хватило, чтобы купить аптеку.

Судя по тому, что Эмили Уотермун вылетела из академии, нас хотела убить именно она. Я видела ее мельком, когда она ехала в открытом экипаже на вокзал, вытирая слезы. Красивая девушка. Красивая и злая.

Что ж, хотелось надеяться, что ректор теперь будет счастлив.

Пока мы с Латимером путешествовали, Бонни, которая сейчас вовсю готовилась к свадьбе со своим обожаемым Шоном, наконец-то получила патент на торговлю мелкими артефактами, и аптека ей была теперь без надобности. Я перекупила ее, встала за прилавок и продолжила свою маленькую жизнь.

На вывеске аптеки красовался дракон. Настоящий дракон, которого я назвала Пряником, шнырял по округе, радуя и немножко пугая народ. Он требовал, чтобы ему чесали надбровья, обожал, когда на его спине сидели местные кошки, и притаскивал в дом сердолики и аметистовые друзы. Если бы не он, я бы совсем пала духом.

Пусть мой дар был мал, но он был мой. Я плохо представляла себе жизнь без него — но все-таки проживала день за днем, постепенно привыкая к тому, что стала пустышкой.

…я пришла в себя, когда Латимер похлопал меня по щеке. Он еще не успел одеться, и я завороженно уставилась на его крепкое сильное тело. Под светлой кожей так и перекатывались мышцы, и рука невольно тянулась к ним — дотронуться, почувствовать, какова на ощупь эта плоть. Я машинально посмотрела ниже, туда, куда от пупка убегала дорожка рыжеватых волос, и взвизгнула:

— Да прикройся же ты!

— Ожила, — довольно ответил Латимер, и дракон весело фыркнул паром мне в лицо. Прянув в сторону огненной лентой, он нырнул под землю и вернулся через мгновение, держа в зубах что-то сияющее. Латимер, который тем временем открыл Кармашек и вытащил стопку своей одежды, довольно кивнул.

— Добытчик! Теперь ты просто обязана взять его себе.

Я со стоном села, стараясь не смотреть в сторону одевающегося ректора. Дракон аккуратно положил мне на колено золотой самородок, размером с кулак взрослого мужчины, и радостно засвистел: вот, мол, каков я! Молодец, молодец? Скажи, что я молодец!

— Да ты ж мой молодец… — улыбнулась я и спросила: — У нас получилось? Правда?

Ректор кивнул. Он выглядел сейчас очень довольным — и совсем другим. Без следа той тяжелой заносчивости и властности, которые прежде окутывали его, словно плащ.

Возможно, теперь его будут называть не Каменным ректором, а как-то иначе. Он изменился за время нашего короткого путешествия, но пока и сам не понял этого.

— Получилось, — кивнул он. — Спасибо, Беатрис, ты получишь все, что я пообещал… — Латимер сощурился, пристально глядя на меня, и под его тяжелым оценивающим взглядом я снова похолодела, почти теряя сознание. — Кроме учебы в академии. Сейчас в тебе вообще нет дара, ни капли.

Я утвердительно качнула головой, стараясь не разрыдаться от нахлынувшей тоски. Латимер понимающе улыбнулся.

— Я добавлю к обещанной сумме еще три тысячи дукатов. Это хорошая компенсация, Беатрис.

С этим не поспоришь.

Потом, окончательно одевшись и приведя себя в порядок, Латимер запустил в небо заклинание, которое развернулось потрескивающим алым цветком. Через несколько мгновений прямо из воздуха появился такой же самобеглый экипаж, в котором мы начали наше путешествие, и из него выглянул старец, поивший Латимера зельями в академии.

— Вы живы! — воскликнул он. — Слава Господу и всем святым Его!

— Жив, — довольно ответил ректор. — Можем возвращаться домой, Персиваль!

Экипаж мчался так, что до дома мы добрались уже вечером. Меня высадили возле ворот, дракон выпрыгнул и помчался к дверям дома, а Латимер осторожно пожал мне руку и произнес:

— Беатрис… еще раз спасибо тебе за все.

— И тебе тоже, — ответила я, стараясь не разреветься прямо при ректоре: это было бы ужасно глупо. — Я рада, что смогла тебе помочь, Ник.

— Чек пришлют завтра утром, — ответил Латимер и вдруг замялся, словно хотел сказать что-то совсем другое, но ему никогда еще не приходилось говорить таких слов, и он не знал, как с ними быть. — Доброй ночи!

Я натянуто улыбнулась, и Латимер скрылся за дверцей — наверно