Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева

Вот так бы сразу и сказал. А то уши, нитки…

— Думаешь, завтра ты полностью окаменеешь? — спросила я. Латимер кивнул, и лицо его сделалось настолько тоскливым и обреченным, что у меня сердце сжалось.

— Да. Утром встанем, позавтракаем и к обеду уже доберемся до нагорья. Тролли хорошие ходоки.

Я погладила Латимера по каменной ручище, пытаясь приободрить.

— Ничего. Послезавтра уже вернемся домой. Избавим тебя от всех этих каменюк и вернемся.

Ректор сдержанно улыбнулся.

— Надеюсь, у нас получится, — ответил он. — А теперь пора спать.

Ночью снова пошел дождь — зашелестел где-то в бесконечной вышине, и, приоткрыв глаза, я увидела, что Латимер поднял надо мной каменную ладонь. Капли дождя не могли сюда проникнуть, он это сделал машинально, и мне вдруг сделалось уютно и спокойно.

Не такой уж он и скверный человек, каким хочет казаться. Просто привык носить маску язвительной дряни и наглеца — надо будет спросить, что такого случилось, что он ее надел.

Утром я проснулась от того, что сияние, созданное ректором, угасло. Лес наполнился зеленовато-золотым свечением: взошло солнце, проникло сквозь зонты из листьев, и лес ожил, запел птичьими голосами, зашелестел шагами животных. Поднявшись, я бесшумно прошла к Латимеру и не сдержалась, охнула и тотчас же зажала рот рукой.

На земле лежал тролль. Каменная башка сменила человеческую.

Почувствовав, что на него смотрят, тролль шевельнулся, открылись глаза — темные озерца без зрачка и радужки, и я услышала голос Латимера в своей голове:

— Судя по твоему виду, превращение состоялось.

Я смогла лишь кивнуть. Ректор поднялся и, повернувшись ко мне спиной, принялся ощупывать новое троллийское лицо.

Никакие Капельки Живы ему теперь не помогут.

Я ждала, что у Латимера начнется истерика. Все-таки понять, что ты окончательно превратился в каменную глыбу — это как минимум тяжело и больно. Такие вещи способны вогнать в отчаяние даже самое стойкое сердце. Но Латимер обернулся, круглая каменная физиономия, которая уже начала обрастать травой, дрогнула в подобии улыбки, и голос в голове предложил:

— Ну что? Позавтракаем и в путь?

Да, я, пожалуй, недооценивала ректора. Держался он всем на зависть.

После завтрака я собрала немногочисленные пожитки, ректор протянул ладонь и, когда я забралась на нее, бережно пересадил на свое плечо.

— Прополи-ка там травку, — попросил Латимер. — Ухо щекочет.

Я принялась аккуратно выдергивать траву — по счастью, она не успела пробраться глубоко в складки. А ректор зашагал по лесу — быстро, плавно, куда там экипажам и даже поездам!

— Если что, будешь перевозчиком, — сказала я. — Деньжищ на этом поднимем тьму-тьмущую!

— Ты совсем, что ли? — гневно осведомился ректор.

Сова, которая сидела на ветке, удивленно повернула лупоглазую голову в нашу сторону. Смотри, птица, смотри: когда ты еще такое увидишь? Ректор академии магии превратился в тролля, идет спасаться и везет на плече деревенскую травницу!

Тут есть, чему удивляться.

— А что? — ответила я вопросом на вопрос. — Кто еще предлагает такой аттракцион? Конкурентов у нас нет, сможем брать любые деньги. Двигаешься ты осторожно, никто не упадет… за отдельную плату еще и траву твою будут выдергивать! Да мы станем богаче королей!

— Если не замолчишь, я тебя сейчас на верхушку дуба посажу.

— Это ты просто не прикинул все выгоды своего положения. А когда прикинешь, успокоишься — тогда и заживем!

Так мы и шли, обмениваясь шуточками и любезностями, пока впереди не замаячил бледно-голубой просвет в зелено-золотом дубовом царстве, и не повеяло горечью и жаром.

Глава 17

Вскоре деревья стали меньше, их прямые ровные стволы начали искривляться, и наконец мы вышли на Меровинское нагорье. Местность была похожа на каменную салфетку, скомканную и брошенную на землю. Впереди я заметила провалы, над которыми курился дымок, и спросила:

— Там драконы, да?

Вроде бы, когда ты путешествуешь с троллем, тебе нечего бояться. Но мне вдруг сделалось жутко. Что-то в глубине души пришло в движение, и я сразу же услышала недовольную мысль ректора:

— Да, там драконы. Возьми себя в руки, у тебя уровень энергии скачет.

— Тебе вроде бы уже нечего бояться, — заметила я. Каменная голова повернулась в мою сторону и Латимер ответил:

— Ты просто невозможная женщина, Беатрис.

— За это я тебе и нравлюсь, — пошутила я. Обычно шутки помогали мне успокоиться, но сейчас ничего не вышло. Да и Латимер вдруг повел плечом, и я ощутила, как по моим мыслям прошла прохладная волна, словно ректор хмыкнул.

Мы двинулись по едва заметной тропе, что вела среди каменных складок. Человек бы измучился на такой неровной дороге, но троллю было все равно: он плыл, словно лодка по тихому озеру. В одной из трещин я увидела сверкнувшую золотом спину и воскликнула:

— Там дракон!

— Мы здесь не для ловли драконов, — недовольно ответил Латимер и указал ручищей на запад. — Вон там я попал под выброс внутренних земных энергий. Если все успеем сделать, то…

Дракон высунул из трещины острую золотую мордочку, увенчанную сверкающим гребешком. Карие глаза смотрели на нас с нескрываемым любопытством, и я даже взвизгнула от восторга.

— Дракон! Настоящий!

— Ну вот что с тобой делать… — Латимер вздохнул, развернулся и, в несколько шагов добравшись до расщелины, протянул лапищу и выхватил дракона. Поднял так, чтобы я его рассмотрела, как следует.

— Довольна?

Дракон нисколько не испугался: легонько посвистывая, он с интересом рассматривал меня, а я его. Потом он потянулся ко мне, пофыркивая и выбрасывая струйки дыма из ноздрей, и я осторожно дотронулась до его головы. На ощупь дракон напоминал сумочку, которая долго лежала на солнце и нагрелась.

— Фыр! — довольно воскликнул он и повернул голову так, чтобы надбровья оказались под моими пальцами. Я осторожно почесала их, и дракон зафырчал так, что Латимер усмехнулся и покачал головой.

— Надо же. Никогда не видел, чтобы драконов так быстро приручали, — признался он. Аккуратно опустив зверя на землю, ректор зашагал дальше, а дракон весело припустил за нами, продолжая фырчать и свистеть.

— У меня много разных талантов, — сообщила я. — Я вообще хорошо приручаю всяких диких.

— Я уже заметил, — уклончиво ответил ректор, и я вдруг ощутила, как заледенели ноги.

Это было странно. Воздух нагорья был теплым и сухим, солнце сияло в бледно-голубом небе, и мне просто не от чего было так закоченеть. Но за несколько мгновений я превратилась в настоящую ледышку, и озноб затряс тело так, что Латимер остановился.

— Просто потерпи немного, — произнес он с неожиданным сочувствием и чуть ли не с нежностью. Я так этому удивилась, что даже про озноб забыла. —